Дикие сыщики - Роберто Боланьо

Тут-то я и узнала, что никакой он не журналист, а пишет роман. Пепе, как фанат детективов, загорелся, вступил в разговор, я тем временем пощипывала салат, присматривалась (как говорит, как слушает) и пыталась понять, что за человек. Ел он с аппетитом, манеры хорошие, две эти вещи бросались в глаза. Там и другие проскальзывали, но неуловимые, вроде тех рыбок, что близко-близко подходят к берегу, а ты стоишь в воде и замечаешь в ногах быстрое мельтешение тёмных предметов — темней, чем вода.

На следующий день Пепе отчалил в Барселону на каталонские соревнования «Мистер Олимпия»[126] и уже не вернулся. Утром новый жилец заглянул в мой домашний спортзал Качаюсь я каждый день, и во время наплыва туристов приходится рано с утра, потому что в течение дня уже не успеваю — надо вкалывать официанткой, ковать железо в сезон. Вот я и приступила с утра, отжималась от пола, а он зашёл сказать доброе утро по пути в ванную. Я либо не ответила, либо прокряхтела что-то с пола, поскольку не люблю, когда отвлекают, и шаги его удалились, а потом открылась и закрылась дверь ванной. Некоторое время спустя — снова шаги, снова дверь то ли в ванную, то ли в кухню, и я услышала, что он спрашивает, не хочу ли я чаю. Я сказала хочу, он стоял и рассматривал, что это такое я делаю. По-моему, он первый раз в жизни столкнулся с таким типом женщины. Не хочешь сделать зарядку? — подначила я. Ну, естественно, я не ждала, что он бросится к тренажёру, вид у него был совсем не спортивный, во рту сигарета с утра пораньше — конечно же, он отказался. Люди задумываются о здоровье, только когда попадают в больницу. Он оставил мне на столе чашку с чаем и заперся у себя в комнате. Сразу же вслед за этим я услышала стук пишущей машинки. В тот день мы больше не виделись. Но на следующий он заглянул в мой спортзал в шесть утра и предложил приготовить мне завтрак. В такую рань я не ем и не пью, но было как-то неловко сказать ему нет, я опять попросила его сделать чаю, а заодно вынуть из шкафа мои «Amino Ultra» и «Burner», принять надо было с вечера, а я забыла. Что, говорю, никогда не видел таких тёток, как я? Нет, говорит, никогда. Откровенный такой — неизвестно, сказал комплимент или смертельно обидел.

Ближе к вечеру, закончив смену, вернулась домой и сказала: пойдём прогуляемся. Нет, говорит, мне нужно работать. Пошли, приглашаю, где-нибудь посидим, сказала я. Он поблагодарил и отказался. Утром мы завтракали вместе. Я делала упражнения и думала, куда он делся, уже семь сорок пять, а он так и не вышел. Вообще, когда я качаюсь, мысли бродят на свободе. Сначала думаю о чём-то конкретном (о работе, о соревнованиях), а потом мозг начинает существовать сам по себе, подбрасывая то картины из детства, то всякие фантазии — где я буду и как через год, например. В то конкретное утро мне всё лезла в голову Маноли Салабер. Умела она сорвать приз куда ни поедет, всё выжимала по максимуму из любого турнира, как ей удавалось — загадка, и вот об этом я думала и вдруг услышала, дверь приоткрылась, он спрашивает, не хочу ли я чаю. Конечно, хочу, сказала я. Когда он принёс чаю, я поднялась с пола и села за стол вместе с ним. В этот раз мы просидели, болтая, часа чуть ли не два, до полдесятого, пока я не вскочила и, как шальная, не помчалась в «Сирену» (босс, мы с ним в дружеских отношениях, попросил накануне разобраться с уборщицами). Болтали о всякой всячине. В частности, я спросила, что пишет. Он сказал, книгу. Я говорю: о любви? Он смешался, ответа не дал. Я повторила. Тогда он сказал, что не знает. Ну ты, блин, даёшь! Кто за тебя может знать? Это я так сказала, хотя, может, позже, не утром, а вечером, мы тогда как-то друг к другу чуть больше прониклись доверием. Любовь как тема беседы мне нравилась, я проболтала бы дольше, если бы не бежать на работу. О любви, говорю, я могу тебе столько порассказать, что ты обалдеешь. Чего стоит один только Нани, чемпион бодибилдинга по провинции Жирона. После нашего с ним романа я могу о любви лекции с кафедры читать. Он спросил, как давно мы расстались. Да месяца так четыре, ответила я. Это он от тебя ушёл? — спросил Артуро. Я честно призналась, что да, ушёл. Зато теперь у тебя Пепе, сказал он. Я объяснила: Пепе — парень хороший, телёнок, мухи зазря не обидит, но это другое. Артуро (и я до сих пор не решила, хорошо это или плохо), что ему ни расскажешь, конкретного мнения не выражал. Только слушал, воздерживаясь от суждений. Мне лично всё-таки нравится, когда человек занимает позицию — пусть не такую, как у меня, но достаточно определённую. Как-то я стала его звать в «Сирену». Я же не пью, говорит, что мне шляться по барам? Ну, я и там тебе чаю налью, ответила я, но он не пришёл, так что я перестала его уговаривать. Зачем я буду навязываться, пригласила и хватит.

Тем не менее, как-то в «Сирене» смотрю, он сидит. Заварила ромашковый чай, подала (всё как обещала), и после этого он приходил каждый день. Розита, другая официантка, решила, что он мой новый ухажёр. Когда она стала ко мне приставать, я засмеялась в ответ. А потом стала думать, и сделалось вовсе смешно: ну какой же он мне ухажёр? Но мысль почему-то засела, и я поняла, что мне хочется быть его девушкой. Раньше я только два раза имела дело с латиноамериканцами, истории одна неприятней другой, казалось бы, зачем снова вляпываться. Знакомства с писателями я никогда не водила. А тут латиноамериканец, писатель, а я хочу с ним отношений. Уж не говоря, что жить в одном доме с мужчиной намного приятней и легче, когда он тебе не чужой. Но желание быть с ним возникло не из прагматических целей. Возникло — и всё, я сама не вдавалась в детали зачем, почему. Ему тоже ведь кто-нибудь нужен, как мне стало ясно. Я попросила его рассказать что-нибудь о себе. А то что только я всё выкладываю, как на ладони. Но ничего говорить он не стал, только