Рольф в лесах. Лесные рассказы - Эрнест Сетон-Томпсон

суку, а Кра не увидел ничего поблизости и только презрительно фыркнул на свое трусливое семейство – и побежал на широкую развилку, которую давно приметил, чтобы спрятаться, если понадобится, и стал там ждать. Тщетно звала его мать: «Чик!» – Кра и слышать не хотел никаких «Чик», а желал узнать, что же происходит. Тяжкий топот все приближался. Серебристая подняла голову и все прекрасно видела – это был двуногий зверь со своим палевым четвероногим спутником, который вечно тявкал; она уже видела их не раз и не два. Они ломились через подлесок, и голосистая дворняга бешено виляла кошмарным хвостом. Покрутила в воздухе черным носом, протяжно залаяла – раз, другой. Потом Двуногий медленно подошел поближе, поглядел вверх, сквозь ветви, и стал неуклюже, боком обходить дерево по кругу. Кра вытянул шею, чтобы посмотреть на них. Тщетно мудрая маленькая мать шептала: «Чик, чик!» Нет, «Чик» – это было не для него. Когда Наземный Двуногий Зверь обошел дерево, Кра, чтобы не упустить его из виду, оставил все попытки спрятаться. Палевый четвероногий зверь взволнованно затявкал. Тогда большой Наземный Зверь застыл неподвижно. Это лишь позабавило беспечного Кра, он чувствовал себя настолько уверенно, что насмешливо крикнул с вышины: «Куа!» Раздался удар – словно раскат грома, – что-то полыхнуло, словно молния, и Кра полетел на землю, разбрызгивая по зеленой листве яркую, горячую молодую кровь. Мать проводила его взглядом, и ее материнское сердце сжалось. И суровая Мать-Природа проводила его взглядом и сказала: «Это было неизбежно». Ибо так исполняется закон, на этом зиждется вся жизнь беличьего племени, так обрезают торчащие сучья.

Большой Наземный Зверь схватил дергающееся теплое юное тельце и громко закричал:

– Билли! Билли-и-и! Я ее поймал, я поймал здоровенную серебристую белку! Ура!

Однако маленькая мать и остальное семейство не понимали, что он говорит. Они знали только, что огромный жестокий зверь убил их сына и брата, а теперь сотрясает лес жуткими воплями, от которых кровь стынет в жилах.

Глава 25

Флагохвост попадает в ловушку

Теперь Флагохвост щеголял в новенькой летней шубке из самого гладкого серого бархата. Хвост его превратился в серебряный плюмаж и был больше его самого. Флагохвост пребывал в полном расцвете сил. А всякая здоровая белка рвется в странствия – как больная жаждет лишь оставаться дома.

Ранним утром он оставил семейство и поскакал с дерева на дерево по знакомым мостикам и трамплинам, как следует напился из чистого ручейка, пробежался по земле вприпрыжку, а после десятка скачков остановился осмотреться и распушить хвост. Потом поспешил дальше – и снова остановился для разведки. Так он оставил позади ореховую рощу и проскакал еще с милю – и наконец оказался на том далеком холме, где когда-то в первый раз повстречал рыжую белку-скандалистку.

Он взобрался повыше на цветущую сосну, уселся и втянул чутким носом приятный аромат смолы, бодрящий не только сладостью, но и непривычностью.

Пока он там сидел, в кустах неподалеку послышалось шуршание и постукивание. Флагохвост распластался по ветке, напряг хвост и всмотрелся. И кто же появился из кустов? Его старый враг, рыжая белка – она волокла что-то за собой, отбивалась от чего-то на земле, останавливалась, чтобы с чувством выпалить злобное «Сник, сник!», когда то, что она волокла, цеплялось за корни и стебли. Флагохвост затаился как мог и смотрел во все глаза. Рыжая белка все волокла свою ношу и ругалась – и вот уже подобралась совсем близко. Флагохвост увидел, что тащила она что-то плоское и круглое, похожее на шляпку от желудя, только во много раз больше, красное, с большим толстым черешком, но этот черешок торчал не с той стороны, и был он белый, как свежеободранная ветка.

Такие штуки росли в лесу, Флагохвост уже раз-другой видел их; они были маленькие, но нос и внутренний голос твердили ему: «Не трогай». А теперь злобная маленькая рыжая белка тащила ее за собой, словно драгоценную добычу! Она то поднимала ее всю целиком и пробегала несколько шагов, то волочила ее, и та цеплялась за побеги. Наконец штука намертво застряла между двумя толстыми стеблями, и рыжая белка со всей энергией и яростью, какие часто приписывают рыжим, принялась дергать, тащить и налегать, расколов при этом хрупкий красный мухомор на две-три ломкие части. Рыжая белка фыркала, но по-беличьи упорно продолжала свое занятие, однако тут раздался предостерегающий крик голубой сойки. Рыжая метнулась наверх на ближайшее дерево, а по воле случая именно там сидел Флагохвост; миг – и враги столкнулись нос к носу. «Обругай и побей», – таков был первый порыв рыжей белки, однако Флагохвост поднялся в полный рост и распушил свой великолепный хвост, и рыжая испугалась. Она узнала своего врага, а острый тонкий нюх подтвердил догадку. Поражение еще не изгладилось из ее памяти. Рыжая отступила, стрекоча «сник-сник», и в конце концов скрылась из виду.

Когда все стихло, Флагохвост подобрался к расколотому грибу; шляпка его была розовато-красная, красивая, ножка и хрусткая сочная мякоть – белоснежные.

Однако он не обратил внимания на внешнюю красоту. И лишь обнюхал находку – таков был его главный химический анализ. От мухомора веяло тем особым земляным запахом, какой бывал у других, маленьких грибов, Флагохвост такие уже видел, но еще от него пахло чем-то пряным, съедобным, причем от кожицы – резко, перечно, даже слишком сильно, а еще отдавало многоногими ползучими существами, которых Флагохвост приучился сторониться. Однако все равно гриб был привлекателен как пища. Но тут настал решающий миг – подлинное испытание. Если бы Флагохвост недавно поел и был сыт, он внял бы голосу разума благодаря легкому намеку на отвращение, который бы подтвердил и подкрепил первый вердикт его внутренних наставников: «Нельзя, брось». Но от гриба приятно пахло сладкими орехами, от этого разыгрался аппетит, у Флагохвоста потекли слюнки, и это склонило чашу весов в другую сторону: Флагохвост был голоден.

Он откусил кусочек, ему понравилось; откусил еще. И хотя мухомор был большой и широкий, Флагохвост не остановился, пока не покончил с ним. Это и правда была пища – добрая пища. Но в ней было и еще что-то; колдовские соки – кровь этого порождения земли – проникли в тело Флагохвоста и запустили фонтаны