Рольф в лесах. Лесные рассказы - Эрнест Сетон-Томпсон

пришел в себя – в совсем обессиленного себя. Голова у него гудела, тело сводило судорогой, во рту пересохло и жгло. Он прополз вниз по склону, медленно добрел до ручья и попил. Это его немного подкрепило, настолько, что он смог заползти обратно на пригорок и найти сухое местечко под бревном, чтобы полежать там в покое – хотя о каком покое может идти речь, когда он был так уныл и несчастен и так жалобно стонал.

Три дня страдал он там, однако жар спал в первую же ночь, и, как только Флагохвост попил прохладной воды, он пошел на поправку. Есть ему совсем не хотелось, а вот воду из ручья он пил каждый день и помногу.

На третий день он окреп настолько, что поднялся повыше на пригорок и прошел мимо рассеянных по склону мухоморов. О, с каким отвращением глядел он на них теперь, от одного их запаха у него начинала ручьем течь слюна, словно он хотел поскорее избавиться от остатков их соков.

На земле можно было найти много хорошей еды, но аппетита у Флагохвоста не было, хотя он не ел уже три дня. Он проходил мимо жирных белых личинок и даже орехов, но затем набрел на спелую землянику и принялся жадно уплетать ее. Ягодная сладость с кислинкой, благоуханная и целительная, – вот чего не хватало сейчас его бедному больному телу. Флагохвост отдохнул, потом взобрался на наклонившееся дерево. Сил на настоящий подъем у него не было. Он свернулся клубочком в старом заброшенном дупле, которое выдолбил когда-то дятел, и сильная, добрая Мать-Природа – ведь она издревле любит настоящих бойцов, тех, кто никогда не сдается, – окружила его защитой и покровительством и даровала блаженный, блаженный сон.

Глава 30

Пробуждение Флагохвоста

Лишь под вечер четвертого дня Флагохвост наконец проснулся. Он чувствовал себя немного лучше. Медленно спустился по дереву хвостом вниз – о да, лишь тяжелобольные белки спускаются с деревьев хвостом вниз. Ему требовалось попить сладкой прохладной воды, потом еще раз поесть благоуханной бодрящей земляники – и снова вернуться в дупло.

Назавтра он проснулся вместе с малиновками; теперь его непреодолимо тянуло домой. В голове постепенно прояснялось, он смутно вспомнил жену и детей, их веселый дом на дереве. Флагохвост сделал несколько коротких прыжков – и остановился распушить хвост: первый признак выздоровления. Заметил, что хвост выпачкан в смоле. А наипервейший, наиглавнейший инстинкт у любой белки – держать хвост в совершенном порядке. Флагохвост принялся за работу: вычесал шерсть, вылизал каждый длинный серебристый волосок, распушил хвост и проверил, достаточно ли он упруг и великолепен, а убедившись, что хвост идеально ухожен, продолжил свое занятие – вычистил шубку, расчесал ее, сходил к ручью, вымыл мордочку и лапки, чтобы на них не осталось и следа этой неописуемой гадости, и этот обряд очищения придал ему новых сил. Теперь он снова стал гладким и опрятным, снова стал похож на себя – и двинулся дальше, к дому, уже не такими короткими скачками, и на каждой кочке и каждом пеньке останавливался, чтобы оглядеться, а заодно лишний раз встряхнуть и распушить хвост.

Наконец он вернулся к своему дереву – прошла почти неделя с тех пор, как он покинул свое семейство.

Маленькая мать-белка поначалу встретила его враждебно. К чужакам в лесу всегда относятся враждебно. Однако он взметнул свой белый флаг на кончике хвоста и медленно полез наверх. Дети в испуге спрятались в гнездо по материнской команде «Чик, чик». Серебристая опасливо вышла навстречу. Вид у Флагохвоста был знакомый, но странный. Самое время проявить бдительность. Флагохвост подобрался к двери. Серебристой некуда было бежать, и она негромко, предостерегающе прорычала: «Ггрррфффхх». Он подлез еще ближе. Серебристая расставила ноги, крепко вцепилась в кору над головой Флагохвоста. Он завилял серебристым кончиком хвоста, медленно подполз повыше и потянулся к ней. Их усы соприкоснулись; Серебристая принюхалась, проверила, как он пахнет. Теперь вопросов не осталось. Он немного изменился, стал какой-то не такой, но все же это, несомненно, был ее супруг. Серебристая развернулась и забралась в гнездо. Он последовал за ней – не так быстро, – сунул внутрь голову, издал низкое мягкое «Эр-эр-эр». Ответа не было – но и враждебных движений тоже. Тогда и Флагохвост забрался прямо в гнездо, накрыл всех своим пышным серебряным хвостом, и воссоединившееся семейство проспало до самой вечерней трапезы.

Глава 31

Неписаный закон

Среди законов Матери-Природы, неписаных и оттого тем более незыблемых, есть закон об излишествах.

Существует много разной полезной пищи, которая, однако, содержит в себе малую дозу яда.

На этот случай Великая Мать снабдила всех диких зверей легким противоядием, запасы которого в организме восполняются сами собой, но лишь при условии, что сосуд, его вмещающий, никогда не бывает совершенно пуст. Если же выходит так, что сосуд пустеет в момент страшного несчастья, если его опрокинули и осушили, он уже никогда не наполнится. Маленький перегонный куб, вырабатывающий это противоядие, ломается, как взрывается паровой котел, если нагреть его, когда в нем нет воды. С этих пор яд, который противоядие должно обезвреживать, обретает губительную силу, и пища, когда-то полезная, превращается в отраву.

Люди называют момент такой поломки «излишествами» и прекрасно знакомы с этим явлением. По этому закону бесчисленное множество полезной, питательной еды – земляника, мороженое, варенье, мясные деликатесы, яйца – и да, даже простой хлеб – могут превратиться в смертельный яд просто из-за катастрофического опустошения сосуда в результате того, что мы всего один-единственный раз предались излишествам. Яд содержался в этой еде всегда, но у нас больше нет тайного химического соединения, которое обезвреживало бы его, целительный эликсир уничтожен, и по закону об излишествах смертоносная сила отравы выпущена на свободу. Чтобы восполнить это, но лишь отчасти, Великая Мать снабжает организм другой защитой, более примитивной. Она в наказание делает эту пищу настолько отвратительной для неразумного животного, что оно больше никогда не ощутит тяги к ней. Природа преисполняет его отчаянным отвращением, телесным отторжением, которое люди называют тошнотой.

Таков закон об излишествах. Флагохвост преступно нарушил его, и Мать-Природа, которая любила его, как всегда любит самых сильных своих детей, подвергла его наказанию в той мере, какую он при всей своей силе мог вынести