Рольф в лесах. Лесные рассказы - Эрнест Сетон-Томпсон

пластинами, и пасть эта распахнулась, показав огромное алое нутро, и извивающийся полоз стал жертвой зверя еще крупнее. Гибкий хребет полоза хрустнул и сломался в могучих челюстях, огромные зубы вспороли его брюхо, и ему настал конец. Окунь ринулся на дно и утащил полоза за собой. Так окончилась вековая вражда змеи и белки, и водяной демон в мрачных пучинах озера устроил себе пиршество из плоти врага Флагохвоста.

А сам Флагохвост, отважный воин, с героической маленькой матерью семейства и пришедшей в себя Ник-Ник поспешили домой. Они были слегка поцарапаны, но главным образом не могли отдышаться: эти ужасные кольца едва не задавили их насмерть. Рябь на озере не успела утихнуть, когда они уже очутились в милом старом гнездышке; тут подоспел и Каштановый, вернувшийся из очередного дальнего похода. Они без слов поведали друг другу о пережитом кошмаре, о жаркой битве и радости победы. А затем наступила реакция: они свернулись в гнездышке, прижавшись друг к другу чуть сильнее обычного, словно стремились чуть острее ощутить свое единство и чуть сгладить то безумное желание отгородиться друг от друга, которое возникает в большинстве диких семейств, когда дети подрастают, а это означало, что дети чуть дольше будут пользоваться добрыми советами родителей и поэтому будут чуть лучше подготовлены к борьбе за жизнь и станут чуть чаще побеждать.

Не эти ли «чуть-чуть», накопившись, создают в совокупности силу и мудрость любого племени, распространившегося по земле, не они ли обеспечивают успех в жизни?

Глава 35

Имущественные законы звериного царства

В тот год орехи уродились необычайно. Так часто случается – после голодного года следует тучный. Ветви белых и красных дубов клонились к земле, как и ветви сладкой карии. И семейство Флагохвоста в своей роще наблюдало с хозяйской гордостью, как поспевают тяжелые зеленые гроздья их любимого лакомства.

Подобно мальчишкам, которые ждут не дождутся, когда поспеет сладкий пирог, и норовят отломить кусочек невкусного непропеченного теста, белки срывали и разгрызали множество неспелых орехов. Ядро у них, еще совсем маленькое, было довольно вкусным, но мягкая скорлупа сочилась буро-зеленым соком, который пачкал и губы, и всю мордочку, более того, даже грудку и лапки, так что белкам стало трудно узнавать друг друга в темно-коричневых масках. То, что это некрасиво, их не заботило. Только когда густой сок, подсыхая, склеил пышную серебристую шерсть, Флагохвост бросил все и принялся вылизывать, вычищать и тщательно вычесывать хвост, свое бесценное сокровище, и так заразителен был его пример, что и остальные вскоре предались тому же занятию не менее прилежно.

Настал сентябрь – месяц Охоты. Орехи полностью налились, но были еще совсем зеленые. Издревле в лесу задаются вопросом, кому принадлежат орехи. Как правило, принадлежат они тем, кто успеет ими завладеть, однако существуют и некоторые неписаные ограничительные законы.

У белок есть три четкие идеи по поводу имущества. Во-первых, имущество – это гнездо, которым они владеют, и гнездо, которое они построили, во-вторых – это пища, которую они нашли и запасли, в-третьих, – это их родные места, территория, границы которой довольно размыты, однако с особенным рвением обороняются от своих же соплеменников. Кроме того, территорию охраняют от тех, кто ест ту же пищу, поэтому отчасти право собственности на нее входит в право собственности на пищу. У Флагохвоста представление о трех видах имущества было самое ясное, и он с каждым днем все сильнее гордился грядущим урожаем орехов, примерно как фермер, которого удача и хорошая погода благословили обильным урожаем кукурузы.

По-видимому, весть о намечающемся пиршестве распространилась в самые дальние дали: множество других любителей орехов стягивались в те края и объявлялись в ореховых рощах, которые каролинские белки считали своими владениями.

Прилетели голубая сойка и красноголовый дятел. Они долго усердно расклевывали незрелую скорлупу, чтобы добраться до сладкой, нежной, молочно-белой мякоти. Особого урона они не нанесли, поскольку клювы у них были слабоваты, чтобы сорвать орехи и утащить с собой, но каролинские белки все равно считали их браконьерами и гоняли. Птицам, разумеется, легко было держаться так, чтобы белки их не достали, и они порхали по роще и воровали – да, белки видели это именно так – воровали орехи карии, где только могли.

Потом нагрянули другие браконьеры: рыжая белка с мужем, нахальная, назойливая и злобная, как всегда; они подкрадывались тихонько, пока семейство Флагохвоста было в отлучке или спало, и перегрызали ветки с орехами. Не раз и не два об их присутствии говорило лишь внезапное «бум» тяжелой ветки, которая валилась наземь, когда рыжая белка подгрызала ее. План рыжих белок состоял в том, чтобы бесшумно спуститься за добычей, расколоть скорлупу, а ароматные недозрелые орехи спрятать в свои закрома. Однако грохот привлекал внимание Флагохвоста и его родни. Тогда Флагохвост и Каштановый налетали на них, словно первые поселенцы, отражающие набег индейцев, или домохозяева, оберегающие свое имущество от грабителей.

Настоящих стычек с рыжими белками не случалось, поскольку те научились опасаться каролинских белок и сбегали от них, хотя и недалеко. Самым надежным их убежищем были норы, куда каролинские белки не могли или не хотели пролезать, и рыжие разбойники сидели там, пока все не успокоится, а потом снова вылезали и по крайней мере несколько раз умудрились улизнуть с грузом первосортных орехов.

А однажды появились новые враги – не кто-нибудь, а другие каролинские белки, сородичи, которые перебрались из каких-то далеких земель, перебрались, возможно, подобно Иосифу и его братьям: спасались от голода, пока не обрели свой Египет, край изобилия.

Флагохвост тут же объявил им войну. Хорошо известно, что у законного владельца на войне больше доблести и страсти и больше непреодолимой отваги, тогда как захватчик всегда терзаем сомнениями. Ему недостает уверенности, что он стоит за правое дело. Выходя на бой, он в глубине души ожидает, что его обратят в бегство. Поэтому семейству Флагохвостов удалось отстоять свои права на ореховую рощу. Однако после этого они стали еще бдительнее, еще осторожнее, еще воинственнее.

То ли потому, что орехи уже созрели, то ли потому, что на них слишком уж часто посягали, – так или иначе, семейство Флагохвостов сняло часть урожая еще в сентябре.