Рольф в лесах. Лесные рассказы - Эрнест Сетон-Томпсон

оказывается по другую сторону ограды. Тогда забаве конец, и задире-ковбою приходится искать убежище где-нибудь подальше или просто забираться на ближайшее подходящее дерево – или поплатиться за задиристость.

У Флагохвоста была застарелая вражда с крупным краснохвостым канюком, который свил гнездо всего в миле от его дома на вершине корявого вяза. Невольную пóдать этому канюку платили не меньше десяти окрестных ферм, сотня лужаек, откупавшихся от него мышами и жаворонками, и одно просторное болото со своими утками и ондатрами. Однако канюк считал своими данниками и обитателей лесных опушек. Все белки были его, нужно было лишь поймать их. Много раз затевали они с Флагохвостом опасную игру – игру не на жизнь, а на смерть.

В то июльское утро они решили поиграть в очередной раз. Просвистели с небес, как обычно, стремительные крылья, мощные желтые лапы с твердыми черными когтями попытались схватить добычу, но схватили лишь пустоту в том месте, где еще полсекунды назад была белка; как обычно, мелькнул серебряный флаг и послышалось задиристое «Грррфф, грррфф», и канюк, разъяренный насмешками и дерзостями, заложил очередной виток. Но тут огромная птица поступила так, как еще никогда не делала. Канюк испустил оглушительный боевой клич, протяжное визгливое «Йек-йек-йееееек!» – и с неба стремительно спустилась вторая птица, подруга канюка, баронесса-разбойница, куда более свирепая, чем ее супруг. Она налетела быстро и почти бесшумно. И когда свирепый старый желтоглазый канюк спикировал на Флагохвоста, тот юркнул за ствол и угодил прямиком в когти самки – а это было гораздо опаснее. Флагохвост чудом спасся, молниеносно скользнув по стволу бочком. Тут на него снова налетел Желтоглазый, но Флагохвост хлестнул его огромным серебристым хвостом прямо по глазам. Канюк заторопился и опять вцепился в пустоту, но едва не схватил самого Флагохвоста. Однако удача благоволила белке, и Флагохвост снова спрятался за ствол. Увы, подруга канюка поджидала его там и нанесла удар: ее могучие когти располосовали ему ляжку, проделали три борозды в блестящем пушистом меху. Еще мгновение – и краснохвостый канюк схватил бы его, поскольку укрыться было негде – только за толстым массивным хвостом, а канюки нападали и сверху, и снизу. Еще мгновение – и подруга Флагохвоста, бессильная ему помочь, увидела бы из своего далекого гнезда, как его уносят от нее. Но когда канюки приблизились, Флагохвост прыгнул – прыгнул изо всех сил, взмыл в воздух в сторону от птиц и упал вниз, вниз, быстрее, чем могли они летать среди ветвей, а серебряный хвост исправно исполнил свою задачу – опустил своего владельца на сотню футов и направил в густой лавровый куст; Флагохвост был ранен и весь в крови, но от канюков он спасся. Он забрался поглубже в густые ветви и с новым, горьким чувством смотрел, как огорошенные канюки кружат и кричат в небе над ним.

Вскоре ястребы оставили эту затею. Очевидно, белка победила, и бароны-разбойники улетели взимать свою грабительскую дань с других лесных обитателей, которых считали своими вассалами.

Да, Флагохвост победил, но едва-едва. Он слишком рисковал и теперь усвоил новую мудрость: никогда не затевай игры со смертью без крайней нужды, ведь даже если ты выиграешь сто раз, стоит всего единожды проиграть – и ты потеряешь все. На ляжке у него остались и остаются по сей день три длинных шрама, мех на которых светлее – клеймо баронессы-разбойницы, следы когтей, которые едва не схватили его.

Замечали ли вы, что высоко в Аллеганских горах, где каролинские белки редко встречают всякого рода охотников, они убегают, едва завидев врага вдали, но затем смотрят на него с верхних веток и ругаются? В джерсийских лесах, где выросло более мудрое племя, белки никогда не дразнят недруга, если он близко, и не любят бессмысленной бравады. Стоит им заметить врага неподалеку, они прячутся и лежат совершенно неподвижно, пока этот враг, будь то ястреб в небе или собака на земле, не окажется далеко-далеко или угроза не минует.

А люди-охотники, похваляющиеся своими подвигами у натопленной печки зимой, утверждают, будто появилась новая раса каролинских белок. Представительниц старой мог застрелить кто угодно, но чтобы добыть современную белку, нужен великий охотник – как они. Нынешняя каролинская белка накопила в своем маленьком мозгу много мудрости и, в частности, твердо знает: «Никогда не стоит заигрывать с опасностью».

Новая раса, как говорят охотники, зародилась в некоей ореховой роще. Мы знаем, что это за роща, немного представляем себе, откуда взялась эта мудрость, и легко можем заключить, почему она распространилась так широко.

Глава 34

Битва с черным демоном

В перечне самого важного в беличьей жизни второе место после величественных деревьев с их обильными сокровищами занимает ручей, который несет в себе зеркальные осколки голубого неба, перекладывая их зеленым мхом, фиолетовыми стволами и золотисто-коричневыми камнями, ручей, который поет свою негромкую нежную песнь и днем и ночью и день ото дня обеспечивает семейство питьем.

«Не пей из озера» – незыблемое правило белок, поскольку там затаились в засаде и страшная каймановая черепаха, и ухмыляющаяся щука. Да и берега там топкие, а вода теплая. Лучше пить, наклонившись с какого-нибудь бревна, которое лежит вдоль ручья.

И никогда нельзя пить при слепящем солнечном свете, потому что он мешает увидеть приближающуюся опасность, и к тому же именно тогда полоз ищет, где бы понежиться на самом жарком солнышке.

Да, такова беличья мудрость: утренний водопой – на рассвете, вечерний – на закате, когда в лесу уже лежит прохладная тень, но еще не совсем стемнело.

Семейство Флагохвоста еще держалось вместе, хотя луна месяца Урожая уже краснела низко над восточным горизонтом. Некоторые беличьи семьи распадаются, когда детеныши становятся почти взрослыми. Но некоторые не расстаются дольше, гораздо дольше, поскольку связаны невидимыми узами симпатии, если одарены ею больше обычного. Каштановый часто где-то пропадал, жил своей жизнью. Но все же заглядывал домой. Ник-Ник, нежная, грациозная Ник-Ник, держалась поближе к матери и к родному гнезду, словно отъемыш; и, безусловно, в беличьем царстве, как и везде, любовь порождает любовь – и любовь укрепляет любовь.

Утренний водопой и утренняя трапеза стали семейной традицией. Затем приходило время для игр и упражнений. А в полдень всякая здоровая мудрая белка ложится вздремнуть.