Понедельник в матча-кафе - Митико Аояма

Слава богу, что я не ошибся. Фукико с такой теплотой думала обо мне. Я почувствовал, что недостающий «второй том» моей жизни наконец прочел.

Посмотрев мне в глаза, Фукико озорно улыбнулась:

— И ты уже давно гораздо больше нравишься мне именно таким.

Едва не закричав от радости, я снова прошелся по лицу полотенцем.

Какая прекрасная у меня работа!

И как же я люблю эту куманоми, которая рядом со мной.

— Как же жарко сегодня все-таки, — повторил я несколько раз, не отнимая полотенца от лица.

Усилившийся стрекот цикад в лесу, к счастью, заглушил мои тихие всхлипывания.

9. Под сосной в дельте. Сентябрь / Киото

Моя первая девушка бросила меня через месяц отношений.

Я приехал из небольшого городка префектуры Аити поступать в университет Киото и одновременно вступил в клуб совместного досуга, где и познакомился с Тикагэ, в которую влюбился с первого взгляда.

Пройдя все испытания в апреле, мае, июне и июле, я наконец получил от нее согласие в начале августа. Счастье мое было недолгим, ведь вскоре от Тикагэ пришло сообщение, состоящее из двух слов: «Давай расстанемся». Это случилось неделю назад.

Суть занятий в клубе совместного досуга сводится к тому, чтобы собрать людей и повеселиться либо в караоке, либо за игрой в теннис или же съездить в короткую поездку. Сегодня после боулинга семь человек, которые хотели продолжения веселья, отправились в дельту Камогава — местность в форме треугольника на пересечении рек Камогава и Таканогава.

Я сидел в одиночестве под сосной. Позади был мост Дэматибаси, а дерево росло совсем недалеко от Камогавы. Впереди был небольшой холм с каменной лестницей, внизу которой находилась Тикагэ. На ступенях стояли парни и девушки, их разговор я не мог расслышать, но до меня доносился звонкий смех.

Слухи о том, что кто-то из членов клуба начал встречаться или расстался, разносились в мгновение ока. Я ничего не говорил, но, очевидно, все были в курсе и теперь бросали в мою сторону сочувственные взгляды.

Наверняка было полно и таких, кто недоумевал, почему выпускница выдающейся женской школы Киото встречалась со мной. Не только Тикагэ, но и остальные члены клуба отличались аристократичностью. Я присоединился после того, как мне дали рекламную листовку на церемонии поступления. Но в клубе уже были те, кто учился вместе в средней и старшей школах, все ребята из состоятельных семей, поэтому я, мальчик из провинции, чувствовал себя там лишним.

Но почему я не пошел домой после боулинга? Потому что надеялся, что если у меня есть хотя бы маленькая возможность быть рядом с Тикагэ, то я смогу взять реванш. Но на самом деле все, что я мог сделать, — это сидеть вот так и смотреть издалека.

Середина сентября, в пять часов вечера еще светло. На лавочке неподалеку, обнявшись, беседует парочка. На насыпи, где река становится уже, видны силуэты людей, которые совершают пробежку или катаются на велосипедах.

Напротив меня на каменной плите у Таканогавы устроился иностранец со скетчбуком. Я наблюдал за тем, как он рисует, потом наши взгляды случайно встретились, и он искренне мне улыбнулся. Я смущенно улыбнулся в ответ. Внезапно ко мне кто-то обратился:

— О, Такахару.

Я поднял голову и увидел своего одногруппника Санэацу. Он не входил в наш клуб, но временами наведывался в дельту. Он всегда выглядел странно: поношенная рубаха на пуговицах и спортивные штаны.

Несмотря на то что он носил фамилию известного писателя, за спиной его прозвали Ведром. Потому что вместо сумки он носил пластиковое синее ведро, которое обычно используют для уборки. Там лежали и учебники, и кошелек, и смартфон, и еда с напитками, и полотенце, и игрушка-талисман, и, наконец, потрепанные сборники стихов. Всё в одной куче.

— Вот так удача! Я как раз закончил читать и возвращаю. Спасибо.

Он достал из ведра пакет и отдал мне. Три тома манги, которые я ему одалживал. Я все понимаю, но когда увидел, как ценную для меня мангу достают из грязного ведра, то почувствовал раздражение.

— Ты и правда везде таскаешь это ведро, — язвительно заметил я, но Санэацу пропустил колкость мимо ушей.

— Ага, из него удобно быстро достать любую вещь. И поставить можно где угодно. Например, здесь, если ты не против.

Он собирался сесть рядом. Мне стало неловко. Не хотелось, чтобы ребята из клуба думали, что я дружу с таким странным типом, как Санэацу. Просто так получилось, что я одолжил ему почитать мангу.

Но Санэацу, не дожидаясь ответа, поставил ведро на корни дерева и уселся рядом со мной. Из ведра он достал бутылку пепси, сделал глоток и положил обратно.

Проверять не хочу, но со стороны такой способ и правда выглядит удобным. Я смеялся, когда слышал, будто бы Санэацу и на попойки ходит с этим ведром, но сегодня, на улице, оно казалось более-менее уместным.

— Однако мне подходит не каждое ведро. У меня есть свои предпочтения. Проще всего носить пятилитровое с круглой ручкой.

— Ого.

— Правда, в последнее время туда залезают клопы, так что нелегко приходится.

Я невольно нахмурился и понюхал пакет, в который была завернута манга. Убедившись, что все в порядке, я собирался уже положить его к себе в рюкзак, как Санэацу сказал:

— «Детектив морской анемон» — очень интересная манга.

— О, да!

Кивнув, я подумал, что на самом деле она ему наверняка не понравилась. Я вытащил книгу наполовину из пакета и взглянул на обложку.

Вспомнились слова Тикагэ: «Некрасивая рисовка».

На ярмарке старых книг, открывшейся в Обон на территории святилища Симогамо, я наконец нашел недостающий том. Я собирался скрыть от Тикагэ свою покупку, но стоило мне ее заполучить, как на моем лице отразилась радость, которую было не спрятать. Думал, что Тикагэ посмеется, но нет. Вместо этого она посерьезнела и отвела глаза, и мне пришлось сменить тему, чтобы поскорее развеселить ее. Но потом разговор совсем не клеился.

На прошлой неделе, находясь в подавленном состоянии после того, как меня бросили, в университетской столовой я заметил Санэацу, читавшего мангу. Я очень удивился, когда обнаружил, что он читал Атодзуку Буна, автора «Детектива морского анемона». «Меланхоличная пикката» — незнакомое мне произведение.

И тогда я, к своему удивлению, окликнул Санэацу, с которым разговаривал крайне редко. Наверное, я так поступил из-за разбитого сердца и внутреннего беспокойства. И на этой волне мы обменялись мангами.

«Меланхоличная пикката», которую одолжил мне