Понедельник в матча-кафе - Митико Аояма

Санэацу, вышла только в прошлом месяце. Мне казалось, что Атодзука Бун больше не мангака, но, изучив вопрос, я узнал, что он создает какие-то иллюстрации или дизайн. В не очень популярном развлекательном журнале выходила его манга в четырех действиях, и ее решили выпустить отдельным изданием.

…Внезапно впереди кто-то громко закричал. Я поднял взгляд и увидел, как три девушки прыгают по камням. Тикагэ тоже перескакивала с одного на другой. Гладкие белые ноги в коротких шортах приземлялись на камни, лежавшие в форме огромной змеи.

Какая же Тикагэ красивая. У меня даже дыхание перехватило.

Во время переписки о расставании я попросил ее сказать, что сделал не так, но она отправила грустный стикер: «Такахару, ты не виноват». Не виноват, но и виноват при этом. То есть дельта[21]. Недобрал баллов, чтобы пройти тест.

Мы всегда были вместе, постоянно держались за руки, но сейчас Тикагэ так же далеко от меня, как солнце или луна. Я едва не расплакался и посмотрел наверх.

— Эх, — пробубнил я, глядя в небо, чтобы остановить слезы. — Луна бывает видна и днем. А сегодня ее нет.

— Оно и понятно. Сегодня же полнолуние.

— А что, во время полнолуния ее не видно?

Санэацу облокотился о ствол сосны и указал на небо:

— Так как полная луна находится напротив солнца, то она восходит на востоке во время захода солнца и заходит на западе во время восхода. Поэтому на чистом голубом небе полной луны не видно. То, что мы часто видим днем, — это растущая луна. С круглой правой половинкой.

Если следовать объяснению Санэацу, то Таканогава слева — восток, а Камогава справа — запад. К моему удивлению, Санэацу оказался довольно умным, и я восхищенно воскликнул:

— А ты знаток!

— К тому же сегодня, как считается, середина осени. И суперлуние. Я пришел сюда, чтобы полюбоваться им вечером.

В ведре Санэацу, который пришел сюда надолго, лежали булочка, данго[22], сладкие закуски и новый журнал.

— О, это Атодзука Бун.

Когда я указал на журнал, Санэацу восторженно ответил:

— Ага!

Тот самый журнал, где выходила манга «Меланхоличная пикката». Санэацу постоянно читал периодику, но ему, видимо, настолько нравилась эта манга, что он и отдельный том купил. Листая журнал, Санэацу склонил голову набок:

— У него столько верных поклонников, но почему-то книги все равно не продаются.

Я перевел дух и согласно кивнул:

— Манга в четырех действиях тоже интересная, но мне кажется, что сила Атодзуки Буна — в истории. Жаль, что он уже не создает длинные серии. Прочитав «Детектива морского анемона», я нашел там множество моментов, которые можно было улучшить, и потрясающих эпизодов, на которых можно было бы сделать акцент.

— Если бы Атодзука Бун это услышал, он бы расплакался от счастья. Такахару, почему бы тебе не стать издателем, когда ты выпустишься?

— Нет, это невозможно. В издательство сложно попасть. Особенно в издательство манги.

— Но кто-то же туда попадает. Вдруг ты один из них?

В этом есть логика.

Честно говоря, у меня проскальзывали такие мысли. Да и выпускники нашего университета имеют опыт работы в крупных издательствах.

Но сейчас я не настолько честолюбив. Потому что нахожусь в той точке, когда не знаю, как стать лучше. Стоит ли питать какие-то надежды, если поиск работы целиком и полностью зависит от результатов письменных тестов по математике и английскому?

Университет, в котором я учусь, считается престижным, а в моем небольшом городке одно только поступление сюда — уже достижение.

Пока я не начал посещать курсы по подготовке к поступлению, учеба давалась мне легко. Мне сказали: чтобы достичь цели и поступить в университет с высоким проходным баллом, результаты тестов и оценки должны быть превосходными. Я практически не общался с девочками, потому что учился в школе для мальчиков; я не заморачивался по поводу одежды, так что никогда не ощущал в этом необходимости. Я всегда возглавлял списки успеваемости, в школе и дома меня постоянно хвалили за успехи, и мне этого было достаточно.

Но когда началась учеба в университете, я столкнулся с проблемами. Здесь превосходство и успеваемость измерялись не в цифрах, а как-то интуитивно. И при таком раскладе я всегда ощущал себя чуть ниже дельты.

Неужели так будет продолжаться и дальше, когда я окончу университет и стану полноценным членом общества? Казалось, что блестящий пик моей жизни — поступление в университет, а потом все пошло по наклонной.

Чем больше я старался, тем сильнее в этом убеждался. Не бог весть какая любовь, не до конца осознанный стиль одежды, малоинтересные темы для разговоров. Я знал только одно: я далеко не крут, у меня нет ни денег, ни вкуса.

— О, а они из нашего университета? — словно только теперь заметив людей, спросил Санэацу, глядя вперед.

— Да, я с ними в одном клубе.

— Не пойдешь к ним?

Я промямлил в ответ:

— Я ужасно старался все полгода после поступления. Чтобы меня не считали дураком, всеми силами копировал их и в одежде, и в интересах. Но я отличался от них с самого начала. Они с рождения находятся на вершине треугольника. У них есть мозги и условия, чтобы поступить сюда, великолепная внешность, богатые родители — все что угодно. А я всегда был на дне. Как это место, где я сижу сейчас. Где-то под мостом. А Тикагэ и остальные сейчас веселятся там, на ступеньках переднего края дельты.

Приложив палец к подбородку, Санэацу сказал:

— Хм, ты имеешь в виду что-то вроде классового разделения?

— Ну, можно и так сказать. Мне не стать таким же идеальным.

При этих словах Санэацу резко поднялся и посмотрел мне прямо в глаза:

— А ты смотришь только туда? Если посмотришь по сторонам, то мир предстанет в другом свете.

Затем он повернулся от сосны на девяносто градусов и встал лицом к Камогаве. Я последовал его примеру и встал рядом. С правой стороны от моста, который был позади, виднелся край реки.

— Если смотреть с этого ракурса, то вершина треугольника здесь!

И правда.

Я улыбнулся. Магия какая-то. В голове возник иной образ треугольника. Только что я сидел у основания — и вот уже стою на вершине.

Увидев это, я осознал, сколько глупостей напридумывал. Бегущая передо мной река успокаивала, ее дрожащая поверхность была чиста.

— Я считаю, что у каждого человека разное время и место для того, чтобы сиять, — сказал Санэацу, и я внимательно осмотрел дельту.

Офисный работник, читающий книгу на набережной, дремлющий на траве дедуля, родители и дети, пускающие мыльные пузыри на лестнице. И мы,