Книжная жизнь Лили Сажиной - Вероника Юрьевна Кунгурцева

– А где она жила, ну, прежде? – стала спрашивать Таня, когда Батя и Киля ушли в прибранную комнату. – Где эти альбы живут, не в цветах же?

– Не бойся, цветочную аллергию ты от нее не подхватишь! Альбы – а еще их зовут нибелунгами – живут в пещерах, где чаще всего охраняют отбитые у драконов сокровища!

– Ничего себе! А… а почему ты решила, что Бабушка не просто человек, что она этот… альб?

– По ушам узнала: у всех эльфов, больших и маленьких, уши вверху заостренные… Она, конечно, скрывает свое происхождение: не снимает платок, который прикрывает уши. Но в бане пришлось снять. И тогда я всё поняла…

Таня перемыла, что могла, но теперь и Буравлёвы стали собираться в баню: суббота ведь. Спустившись с высочайшей в мире лестницы, они повернули направо, к бане, находившейся в переулке, который поднимался от библиотеки в гору. А я свернула налево и мимо столовой и крохотного крытого рынка – там старушки торговали яйцами и зеленью, – завернув за угол могучего здания, отправилась во второй подъезд, домой.

Я поняла еще вот что: я тоже жила в пещере, я даже смутно вспомнила что-то такое… или, если не в пещере, так в чулане, полном книг, жизни там не было, а книги были… И, может, в бабушкином сундуке хранится карта пещеры… или засекреченного пути к моему чулану?.. Один из сторожей, вечно стоящих на страже, отпрянул, и я услышала, как кто-то в моей голове взрослым голосом, да просто басом, произнес: ретроградная амнезия.

* * *

…Конечно, придя в себя, я первым делом бросилась в библиотеку и в медицинской энциклопедии нашла всё про ретроградную амнезию: причиной потери памяти могли быть или болезнь – энцефалит, к примеру, или черепно-мозговая травма (свалилась откуда-нибудь, либо…

как бедного Мирона выкинули из окошка), или я надышалась дымом при пожаре. И всё это могло спровоцировать потерю памяти. Еще бывают «чрезмерные психотравмы», от которых тоже теряешь память, – но это, скорей всего, не мой случай. И что дальше? Написано, что амнезия может отступить (хорошо бы!) или остаться на протяжении всей жизни (еще чего!).

И, ладно, у меня ретро-амнезия: я не помню до какого-то порога свое прошлое, а у Любовь Андреевны – тоже амнезия? Она тоже не помнит того, что было? А если помнит, почему не рассказывает, почему молчит… И у Бабушки – тоже, что ли, амнезия: когда я спросила, откуда пришел контейнер с вещами (место, место хотя бы назовите!), она сказала: из лесу. Ладно, может, и из лесу… но лес-то где растет, в какой области нашей страны? А может, у нас просто семейка беспамятных?! Про то, что амнезия передается из поколения в поколение, в энциклопедии ничего не говорилось… Но… может, нас надо изучать под микроскопом?..

И, выходит, ничем мне не помог этот отступивший в тень сторож в моей голове: ничего мне не дало новое знание.

Зато Бабушка сама, я ее за язык не тянула, рассказала про подменышей…

Нынче, мол, полная воля малому-то народцу, ведь младенцы сплошь некрещеные, а, как всем известно, подменить можно только некрещеного ребятенка… вот потому столько нынче развелось подменышей. Весь народ, считай, подмененный.

При этом Бабушка с ухмылкой посмотрела на меня… Про народ она, конечно, сильно преувеличила: столько у эльфов (или альбов) детенышей не наберется, ведь альбов – Бабушка сама говорила – почти всех извели. И сказала она это с осуждением… Откуда бы ей знать, если она сама не попадала в эльфийский переплет?..

По словам Бабушки, остатки малого народца попытались спастись, подсовывая своих заморышей в колыбельки работающих советских женщин, а те, будучи атеистками, понятное дело, не крестили своих младенцев, которых эльфийки с готовностью утаскивали к себе. Так я поняла, что я подменыш… Вот почему я ничего не помню… И дело совсем даже не в болезни или черепно-мозговой травме: всё это туфта, как говорит Генка Загумённый. И… и вполне возможно, что и Любовь Андреевну тоже подменили… а… а вот Бабушка и подменила! А после выбралась из своей пещеры на свет и пошла по дороге, как ни в чем не бывало, даже на завод устроилась: я подслушала, как она жаловалась Любовь Андреевне, что на оборонном заводе сколь лет проработала, а пенсия – пшик один (кстати сказать, за пенсией она самолично ходила на почту, не доверяя почтальонке). А Любовь Андреевну подмененную (у которой, по словам Бабушки, есть другое, секретное имя) она забрала из детдома, куда ее сдала ненастоящая мать, поскольку Любка тоже ничего не помнила, или была очень болезненной, или еще какой-то не такой. Выходит, мы семья подменышей! Эге-ге! Вот я тебя, Бабушка, и раскусила: твое имя по спрятанным документам не имеет никакого значения, потому что по-настоящему тебя зовут, например… Костбера. И Любовь Андреевну я раскусила, поняла про ее бегство с каких-то равнин в горы, за хребет: никому тут нет дела, кто мы с ней такие и откуда взялись (только я, надоеда, покою ей не давала!). А она обжилась здесь – и Бабушку вызвала! Вот и все разгадки! Почти все…

Где я жила до приезда сюда, и кто меня книжками обложил, и, главное, зачем? Только не Бабушка, она не верит ни одному печатному слову… Да ладно, все это не так уж важно: хорошо, что не колодой того некрещеного младенца подменили (как некоторые альбийки делали), и не хлестали меня, подменыша, розгами, чтобы я верещала на несколько округ так, чтоб моя альбийская мать (Любовь Андреевна), не выдержав, примчалась бы и вернула в колыбель подмененное дитя, а меня унесла бы, впрочем, вполне возможно, что так оно и было – я ведь ничегошеньки не помню… Хотя из такого раннего детства никто ничего не помнит. А чулан… это же живот материнский: о проведенных в одиночке этой темницы месяцах памяти ни у одного существа не остаётся. Ну, и выучившаяся среди людей альбийка (Любовь Андреевна) читала нерожденному младенцу (мне) книжки с вечера до утра. Вот и ответы… Только еще один вопрос: куда девали подмененного мной некрещёныша? И остальных подмененных человеко-детей? Небось, когда гонения на эльфов начались, тоже в детские дома посдавали чужих некрещёнышей, ну, или живут они, как ни в чем не бывало, в древнем подземном мире: сейчас ведь, кажется, альбов не ущемляют, про них просто забыли, по словам Бабушки.

Ох, кажется, всё прояснилось! Прекратив на этом