Первые грозы - Лана Кузьмина

— Будем кимчи делать! — сообщила она. Лёша седьмым чувством понял, что кимчи — это квашеная капуста со специфическим запахом и послал Ню… к себе домой.

— У меня мама против, — вздохнула та. — Ну, давай хотя бы баночку заквасим!

— Давай-давай! — сказал Лёша только чтобы она отвязалась.

Сегодня Ню притащила пятилитровую «баночку» для кимчи и попыталась намекнуть на маринованные яйца. Лёша свалил на отца. Тот как будто будет против.

— А мы в твою комнату спрячем, возле батареи, за шторой.

Лёша очень убедительно сверкнул глазами, выражая всё возмущение, что накопилось внутри, и Ню сдалась.

— Ну, ладно. Давай хотя бы гёдза сделаем, — и ткнула ему под нос фото на телефоне.

— А, жареные пельмени! — сказал Лёша.

— Да нет же! Гёдза! Японское блюдо.

— Жареные пельмени, — так и не сдался Лёша.

Сегодня он сидел за заляпанным столом с полным животом жареных японских пельменей и с тоской оглядывал припорошенную мукой кухню. Его слегка мутило. Не только из-за съеденного. Не давал покоя сотворённый Ню беспорядок. Как только он предложил прибраться, Ню горестно вздохнула, поковыряла пальцем засохший кусок теста и внезапно вспомнила, что как раз сейчас должна бежать в детский сад за сестрой.

— В следующий раз уберёмся! — бойко сказала она и выскочила за дверь.

Глава 15

Вите снился арбуз. Большой, с тёмно-зелёными полосками он призывно хрустнул под ножом, мелькнула красная мякоть. Витя нетерпеливо облизал пересохшие губы, наклонился ниже… вдруг арбуз ожил, подскочил и продекламировал Лёшиным голосом:

— Сел я в белый автобус, в белый, тёплый, хороший, — там вертелась, как глобус, голова контролёрши.

Витя моментально проснулся и увидел салон всё того же старенького автобуса.

— Молодец! — захлопала в ладоши сидевшая справа от него Тамара. — Кто написал?

Напротив ковыряла в носу чокнутая с зелёной чёлкой. В самом деле ковыряла, руки ей оторвать! Лёша рядом сидит, лыбится. Нет бы толкнуть!

— Я знаю! Знаю! — продолжила Тамара. — Это же Рубцов! Кто ещё знает стихи про автобус?

Никто не знал.

— Ну, хорошо, а какие ещё стихи Рубцова вы знаете? Лёша, молчи! Ты у нас поэтический мозг. Пусть другие подумают.

«Как на детском утреннике в дурдоме!» — мрачно подумал Витя.

Чокнутая отлепила наконец палец от носа и принялась скрести стекло. Уж, лучше бы ковырялась, честное слово!

— Я уверена, что знаете, — не унималась Тамара. — Песня есть.

И как затянет:

— Я буду долго гнать велосипед. В глухих лугах его остановлю. Нарву цветов и подарю букет той девушке, которую люблю.

К несчастью чокнутая песню знала и тоже заголосила. Витьке захотелось выйти. Через окно. На ходу. Неважно как. Главное подальше от этого дурдома.

Это случилось неделю назад. Витя сидел на заборе у рынка вместе с Колькой Суворовым и братьями Портнягиными. Братья с Колькой потягивали пиво (в морозный день!), Витя пить отказался. Хватит с него кладбищенских приключений. Вылезет снова из глубины души чёрная мразь, таких дел наворотишь, что не отмоешься.

— Эй, рыжая! — закричал Колька. — А ты ничё такая! Мож замутим? Заходи вечерком!

Девушка и правда была ничего, если судить со спины — высокая, стройная с пышными рыжими кудрями. Она осторожно шла по узкой тропинке нечищеного тротуара. Витя даже засмотрелся — упадёт или нет? Каблуки-то немаленькие по такой погоде!

— Э, ну ты чего? — не унимался Колька. — Крутая типа, да?

Он слепил снежок и бросил в сторону девушки. Снежок угодил ей чуть ниже лопаток.

Девушка обернулась и оказалась старушкой. Высокой, стройной с красивыми волосами («Парик» — разочарованно подумал Витя), но всё-таки старушкой. Колька даже с забора грохнулся, увлекая за собой братьев. Потом произошло странное: старушка поставила на землю сумки, наклонилась, слепила снежок и метнула в Витю.

— Вы чего! — заорал тот. — Это ж не я бросался!

Старушка улыбнулась и начала смеяться. Её смех был таким заразительным, что и Витя захохотал. В это время из-за угла показался Лёша. Он шёл, сосредоточенно изучая снег под ногами.

— Лёша Бочкин! — закричала старушка, а Лёша подошёл, молча подхватил её сумки и двинулся дальше, как будто так и надо.

— Эй! — заорал Витя. — Это кто ещё? Бабка твоя?

Лёша остановился. Посмотрел укоризненно:

— Это Тамара, — сказал он и протянул Вите сетку с апельсинами. Тот зачем-то взял, попутно припоминая, что такие, кажется, называются авоськами и сто лет уже не продаются.

Она, по-видимому, оказалась ведьмой. Говорят же, что они рыжие. Как начала выспрашивать, кто такой, откуда, где Новый год встречать будет. Витька возьми да и выложи и имя с фамилией, и адрес, и то, что на каникулы в деревню поедет. Умолчал только, что жутко боится приехать, протоптать тропинку к старенькой избушке, долго стучать по окнам и не достучаться. Возраст как никак, что угодно может случиться.

— Заметёт её там по самую крышу, — буркнул Витя. — Сама не откопается.

— Вы, Виктор, одни поедете? — поинтересовалась Тамара.

— Один.

— Не скучно?

Так и родился сумасшедший план поехать в деревню «всем колхозом», как выразился Витя. Кажется, он сам предложил взять с собой Лёшу с Тамарой, но как это случилось, он, хоть убей, не помнил.

— Отпрошу Лёшу Бочкина на пару дней, — болтала Тамара. — Ничего страшного не случится. Потом в свой лагерь отправится.

— Классная она, да? — шепнул другу Лёша.

— Ей бы в разведке служить, — поворчал Витя. — Кого хошь разговорит.

— Да, кстати, у меня на примете есть ещё пара очаровательных дам, — проворковала Тамара. — Их тоже нужно пригласить.

По поводу очарования Витя бы поспорил: одна «дама» оказалась дёрганой, вторая — мелкой. Знал он эту мелочь. Всё им не так. То, жарко, то холодно, то есть хотят, то пить, а то — ой, я описалась! Чуть что сразу в рёв, не заткнёшь! Пока, правда, вроде спокойно сидит, дрыхнет.

В ногах у Тамары стоял объёмный короб. В нём — граммофон, патефон… в общем то, на чём пластинки слушают. Витя не знал точно, как назвать это чудо техники.

— У вашей бабушки есть электричество? — первым делом поинтересовалась Тамара.

Витя обиделся: есть конечно! У кого сейчас электричества нет? И вода есть из скважины. Только туалет на улице и печка вместо отопления.

— Вот и замечательно! — воскликнула Тамара. Пассажиры автобуса дружно повернулись в её сторону. — Кто-нибудь знает песни на стихи Есенина?

Глава 16

Ню ожидала сугробов выше головы, холодного снега за шиворот, ледяного ветра и прочих «прелестей» деревенской жизни. Она уже приготовилась тащить на спине Шустрика, когда оказалось, что от автобусной остановки вьётся пусть узкая, но расчищенная тропинка. Витя с сомнением взглянул на худые Тамарины ноги, обутые в короткие сапожки на тонком каблуке.

— Ноги переломаете,