Первые грозы - Лана Кузьмина

мог представить Тамару, такую аристократичную и утончённую, рядом с простой и бесхитростной бабушкой. Вот уж кто посмотрит свысока, начнёт усмехаться. Не вслух, а так, вроде про себя, но очень заметно. Как та девчонка в сандалетках. Войдёт в дом, сморщит нос и с презрением окинет взглядом покрывало с оленями на стене, пару сундуков по углам. Про уличный туалет Витя даже думать не хотел.

Или та психованная с чёлкой, Ню. Что за дурацкое имя! Эта в открытую ржать начнёт, а после ещё разнесёт по школе. Хоть под землю проваливайся! Лёша понятно. Лёша вежливый. Не то что не скажет, не подумает ничего плохого.

Вышло всё наоборот. Несмотря на свои заумные разговоры, Тамара оказалась самой обыкновенной, простой и открытой. Она легко нашла общий язык с бабушкой, отважно отправилась в туалет на задах и собственноручно вымыла в ведре посуду.

Ню эта тоже ничего. Жалко только, что пришибленная. Спит на кровати в обнимку с мелкой и ревёт. Чего ревёт, спрашивается. Хорошо ж всё. Не хотела бы ехать, не ехала бы. За столом сидела, улыбалась. На улице хохотала так, что под конец осипла. Теперь ноет.

Витя не выдержал, подошёл к кровати, пнул ногой ножку.

— Эй, — прошипел он. — Чего ноешь? Живот болит?

— Ничего у меня не болит, — возмутилась Ню. — Уже и поныть нельзя!

— Да бесит! Понимаешь? Бесит! Достали все!

Витя развернулся и пошёл на кухню. Ню замерев, задумалась: лучше бы Лёша её пожалел. Он хороший. А этот Витя лопоухий какой-то и вредный. Плакать он запрещает! Не знает, дурак, что от хорошего тоже плачут. Особенно, если хорошего в жизни по пальцам перечесть можно.

На кухне Витя засунул руку в дыру под подоконником и вытащил на свет помятую пачку.

— Вредные привычки, да Виктор? — раздалось над его ухом.

У Вити чуть сердце не остановилось. Тамара. Прислонилась к стене. В полутьме и не заметишь.

— Ну и что? — спросил он с вызовом. — Учить будете? Сами вон с сигаретой!

Тамара поднесла к лицу правую руку, взглянула словно впервые на зажатый пальцами предмет, вздохнула.

— Мне уже поздно бросать. А вот вам бы бросить не мешало. В юности очень вредно курить.

Витя хмыкнул:

— Знаю-знаю. Волосы выпадут, лёгкие отвалятся, не вырасту и прочая хрень. Говорили уже. Плевать!

— Как же можно плевать на своё здоровье? — удивилась Тамара.

— Вы же плюёте. У нас в школе одна училка была. Она, знаете, что говорила? Говорила, что нельзя требовать от других того, чего сам не делаешь. Вот вы не бросаете, почему я должен?

— Хорошо! — оживилась Тамара. — Давайте вместе! Одновременно! С этого момента я не курю!

Тамара достала из кармана пачку и сжала её в кулаке.

— Теперь ты!

— Ага, — возмутился Витя. — А как я узнаю, что вы и правда бросили!

— Слово даю!

— Ага! Знаю я ваши слова! Хотите — даёте! Хотите — назад забираете!

— Виктор, я вас хоть раз подводила? — Тамара наклонилась к нему близко-близко, тёплое дыхание опалило щёку.

— Нет, но… — он хотел сказать, что и повода не было. Знакомы-то они всего ничего, но не успел.

— Вот и замечательно! Значит не курим! Оба!

— Только пачку за окошко не кидайте, — сказал Витя. — Не вам убирать потом.

— Я похожа на того, кто бросает за окошко мусор?

— Нет, но…

— Вот и замечательно!

Витя постоял, переминаясь с ноги на ногу. Делать было нечего. Спать не хотелось, а до утра ещё времени полно.

— Ночь располагает к разговорам, не находите? — произнесла Тамара.

— Рассвет скоро! — буркнул он скорее по привычке. — Вон уже пробудряется!

Сказал и сам испугался сказанного. Снова старушечье словечко. Как там говорит отчим? «Нужно выдавливать из себя деревенскую необразованность, выжимать по капле. Простота хуже воровства».

— Мило! — улыбнулась Тамара. — Это наверное от слово «бодро». Удивительный у нас язык. Вы не находите?

Витя не находил. Так и сказал, а она рассмеялась. Он подумал, что у неё очень милый смех. Если бы не знал, что ей сто лет в обед, то наверняка бы влюбился. Может быть из-за этого смеха или по другой какой причине Витя вдруг разоткровенничался и начал рассказывать про скрытую внутри него черноту, про то, как лезет она подлая наружу стоит только дать слабину. Даже про кладбище рассказал, а после устыдился: ну, зачем? Почему этот дурацкий язык никак не хочет держаться за зубами? Видимо Тамара и впрямь ведьма. Все ведьмы рыжие.

— Тьма есть во всех, Виктор, — Тамара вздохнула. — Главное уметь её сдерживать.

И вдруг без всякого перехода спросила:

— Валерий Смирнов твой отец?

— Отчим, — вот о ком говорить совсем не хотелось.

— Хороший человек?

— Замечательный! Аж зубы сводит!

Тамара помолчала, а после сказала словно что-то знала:

— Ничего. Закончишь школу, уедешь из дома, заживёшь своей собственной жизнью. Там и тьма затаится.

— Никуда я не уеду, — буркнул под нос Витя. Ему не нравился этот разговор. — Я — громоотвод.

— Что? — не расслышала Тамара.

— Да ничего! — он не выдержал. — Да отвяжитесь наконец со своими откровениями! Достали!

Витя рванулся от окна, забежал в свой закуток в углу, бросился на сундук, заколотил в безмолвной злобе по его крышке. Что она может знать эта ведьма? А если знает, то никогда не поймёт, что деваться Вите некуда. И тьма, она ведь не от отчима, а от него самого.

Глава 18

Про отца Витя придумал сам. Тогда он ещё умел фантазировать. Бабушка, улыбаясь, говорила, что вырастет из него писатель, не иначе. С таким-то воображением! Старушка ошиблась: к пятнадцати годам её внук растерял последние крохи фантазии, став непроходимым реалистом. Но тогда, в шесть лет, когда уехал в очередную командировку отец, Витя принялся создавать новую реальность.

— Мы больше не будем здесь жить, — сказала мама, раскладывая вещи по трём большим сумкам. Ночью она долго плакала, и теперь её глаза, щёки да и всё лицо было красным и слегка опухшим.

«Это необычная командировка», — понял Витя. Отец отправился на спецзадание в далёкую страну, где идёт война. Наверняка в Африку. В Африке, говорят, всегда идут войны.

— Папа с нами поедет? — небрежно поинтересовался Витя. Мама замерла.

— Нет, — ответила она дрожащим голосом. — Мы одни.

— А где он?

— В командировке.

— В Африке? — он не отставал.

— С чего ты взял… впрочем, какая разница. Пусть будет Африка.

— Секретное задание, — решил Витя и улыбнулся. Ему нравилось то, что его папа герой, а секретность грела изнутри. Жаль только рассказывать никому нельзя.

Переезд из просторной трёшки в тесную однушку легенде не противоречил. Папино задание настолько секретное, что его семья может быть в опасности, поэтому её нужно спрятать. Точно так всё