Жаворонок пел на рассвете - Александр Васильевич Васильев

«Ну и непутевая же душонка у тебя, Костя, — обругал он себя. — Никак не можешь прибиться к берегу».

16

Вскоре после возвращения из колхоза в бригаде Гоши Корнеева случилась беда: неожиданно ушел из бригады один из лучших производственников, комсомолец Семен Черных. Поговаривали, что собирается уходить и Олег. Гоша и Костя встревожились. Они долго размышляли о случившемся, но так и не пришли ни к какому выводу.

— Жуки, — горячился Гоша. — Дальше своего носа ничего не видят.

— Нет, — возразил Костя. — Тут что-то другое. Где-то мы подзагнули. Ты разговаривал с Семеном по душам?

— Разговаривал. Да разве с такими поговоришь по душам. Он в неделю раскрывает рот не больше как для десяти слов. Молчит на один дух.

Вечером Гоша и Костя решили заглянуть к Черных на квартиру. Может быть, дома язык развяжется. Жена его тоже работает на заводе. Бойкая, громкоголосая женщина, прямая противоположность мужу.

— Садитесь, ребята, — приветливо встретила она гостей, прикрывая халатом головку малыша, припавшего к ее полной груди. — Вы, наверное, к Семену? Он скоро будет. В магазин побежал. Самой-то все некогда.

Черных действительно возвратился скоро. Буркнув что-то вроде «Здравствуйте», он зашел на кухню и начал там бренчать посудой.

— Семен, к тебе пришли, — сказала жена.

— Видел, — отозвался глухой голос.

Не спеша, закончив дела на кухне, Черных вошел в комнату, сел к столу.

— Зачем понадобился?

Ребята переглянулись. Неудобно с места в карьер начинать, вероятно, неприятный для хозяина разговор. Гоша нетерпеливо поерзал на стуле, еще раз взглянул на Костю и, не найдя других слов, сдержанно начал:

— Обидел ты нас, Семен. Всю бригаду обидел.

Черных отвернулся.

— А на что тут обижаться? — вмешалась жена. — Дело хозяйское. Поиграл с вами и хватит. Не маленький. О своих ртах подумать надо. Их вот двое народилось, а вы еще и чужих иждивенцев на шею вешаете.

— Нина! — Черных укоризненно глянул на жену.

— А что, не правда? Другое дело, если бы в магазинах все бесплатно выдавали, а то ведь везде деньги требуют. Зачем же в таком случае их делить поровну? Кто сколько заработал, тот столько и получай.

Гоша решил, что Нина выражает мысли мужа, мгновенно обозлился.

— Выходит, ты нас иждивенцами считал? Нахлебниками? Да?

Вместо мужа опять ответила Нина:

— Не у всех же руки золотые, как у Семена. Да и разряд у некоторых пониже. Где же справедливость?

Откровенный разговор заставил Костю задуматься. В этих бесхитростных словах женщины проглядывала глубокая правда. Но до конца осмыслить эту правду он пока не мог… Раньше ему все казалось предельно простым и ясным. А сейчас, наблюдая за молчаливым, внешне спокойным хозяином дома, Костя где-то в душе начал его оправдывать. Другого мнения был Гоша.

— Эх ты, комсомолец! — с обидой и горечью в голосе произнес он. — А еще в коммунизм собрался… — и, хлопнув дверью, выбежал из квартиры.

Извинившись за друга, распрощался и Костя.

— Видал, какой молчун?! — не унимался Корнеев. — И как только мы его раньше не разглядели? Слепцы! Жена мысли его выкладывала. Это же понятно, как дважды два.

— Послушай, Гошка, — перебил бригадира Костя. — А не кажется ли тебе, что они правы?

— Как? И ты туда же? Да ну вас всех к чертовой бабушке! — Корнеев сердито махнул рукой и быстро зашагал вперед. — Демагоги! Только громкими словами разбрасываться горазды. А как дело коснулось даже ничтожной жертвы — от вас частнособственническим душком запахло, в кусты побежали. Маленький же у вас коммунизм. Подобрали окурки, поставили в цехе цветы — и готово.

— Никто в кусты не прячется, — убеждал друга Костя. — Я коммунизм в душе выносил и жизнь за него отдам, если нужно, но ведь туда дорогу верную найти надо.

— Нечего искать дорогу. Сам Ленин Владимир Ильич нам ее указал, — возразил Гоша.

— Верно, Ленин указал дорогу, — согласился Костя, — а мы своей бригадой куда-то в сторону, на тропку сбились. Поэтому люди и заговорили об уходе от нас. Знаешь что, Гошка, — примирительно сказал Костя, — Анатолий Петрович наверняка еще у себя в кабинете. Пойдем к нему, посоветуемся.

Ребята не ошиблись. Парторг цеха действительно оказался на месте.

— Зачем пожаловали, друзья, так поздно? — спросил он.

— Правду искать к вам пришли, Анатолий Петрович, — ответил Костя.

— Ну, коль свою правду потеряли, у меня в кабинете ищите, — пошутил парторг и жестом руки показал на стулья.

Усевшись за длинный стол, Гоша коротко рассказал о визите к Семену Черных и сообщил, что кое-кто, очевидно, думает так же, как этот отсталый элемент, и поговаривает об уходе из бригады. Даже вот Рябчиков, и тот начал им поддакивать.

— Посоветуйте что-нибудь, Анатолий Петрович.

Анатолий Петрович задумался.

— Мне кажется, Черных прав, — подал свой голос Костя. — Всему гвоздь — уравниловка. Не подумали мы тогда как следует, сгоряча вписали в свои обязательства такой пунктик, а на поверке он нам палкой в колеса обернулся.

— Ерунда все это. Разговор обывателя, — теряя терпение, возразил Гоша. — Где же тогда комсомольский долг? Стыдно даже, что у нас рубль оказался сильнее долга.

— Пожалуй, Корнеев, я все-таки соглашусь с Рябчиковым. Вероятно, здесь мы допустили грубую ошибку, в том числе и я, — прервал Гошу Анатолий Петрович. — Я ведь смотрел ваши обязательства.

— Анатолий Петрович! Да как же это? Да какой же это коммунизм, если каждый только за копейку работать будет? — обиделся Гоша.

— Копейка пока еще определяет наш уровень жизни. И чем он выше, тем лучше. К этому стремится партия. Недаром в народе говорится: хорошо живется — работа спорится. А ты не горячись, Корнеев, — спокойно продолжал парторг, заметив, как помрачнело лицо Гоши. — Я ведь не приказываю вам менять обязательства бригады. Побеседуйте завтра с людьми и сообща решите, как поступить. Самое верное будет.

От Анатолия Петровича Гоша ушел без определенного мнения. С одной стороны, он верил в опыт и знание этого человека, а с другой — не хотелось отказываться и от своих, уже твердо сложившихся, взглядов.

Утром, минут за десять до начала смены, Ира всю бригаду позвала в нарядную. Гоша глянул исподлобья на товарищей, заговорил:

— Вот что, друзья. Ерунда у нас стала получаться. Ушел Черных, а кой-кто и еще собирается за ним следом. Почему? Вчера нам с Костей жена Черных выложила матку-правду начистоту: равное распределение зарплаты не нравится. Получать, говорит, должны кто сколько заработал, а не поровну, как у нас. Некоторые с ней согласны. — Гоша кивнул на Костю. — Они предлагают убрать этот пункт из наших обязательств.

— Ой, как хорошо! — запрыгала на носочках Машенька.

— Ты что? Тоже нас иждивенцами считаешь, как Черных? — уничтожающий взгляд бригадира остановился