Дикие сыщики - Роберто Боланьо

которой я до этого момента не подозревал. Отель, ради такого случая переименованный в «Центр представителей прессы», был единственным учреждением в столице, которое как-то функционировало, в немалой степени благодаря присутствию пяти американских морских пехотинцев — время от времени те действительно стояли в карауле, но большую часть проводили в салоне, выпивая со своими соотечественниками-телерепортёрами и помогая журналистам, желающим отправиться в горячие точки Монровии, договориться с молодыми солдатами-мандинго, которые в этих случаях служили проводниками и обеспечивали охрану. Некоторые, хотя это случалось редко и воспринималось уже как каприз, высказывали желание выехать за пределы столицы, в бесчисленные поселения — все они как-то назывались, и там жили люди, и бегали дети, и продолжалась какая-то хозяйственная деятельность, но по рассказам и особенно по репортажам CNN складывалось впечатление, что наступил конец света, люди так осатанели, что и на донышке сердца не осталось других желаний, кроме жажды крушить и убивать.

Центр представителей прессы одновременно функционировал как отель, все должны были зарегистрироваться в гостевой книге. Когда подошла моя очередь, я уже пил виски и вёл оживлённую беседу с двумя французскими коллегами. Не прерываясь, пролистал пару страниц. Обнаружив там имя Артуро Белано, я не удивился.

Он записался две недели назад, прибыл одновременно с группой немецких журналистов — два немца и немка из франкфуртской газеты. Я немедленно стал искать и расспрашивать. Безрезультатно. Одна мексиканская репортёрша сказала, что в центре он не появлялся дней семь, и что спросить о нём нужно в американском посольстве. Мне припомнился наш разговор об Анголе, его настроения, и что вот, наконец, в такой обстановке можно обстряпать его самые сокровенные желания, если таковые сохранились. Немцы, как мне сказали, уехали. Безо всякого удовольствия я отправился в посольство, не видя других вариантов. Там никто ничего не знал, зато я сделал несколько неплохих кадров: улицы Монровии, подступы к посольству, лица людей. Вернувшись в центр, я встретил австрияка, который знал немца, заставшего Белано. Однако весь день этот немец фотографировал улицы, пытаясь по максимуму использовать светлое время суток, и я долго прождал, пока он вернётся. Помню, часов в семь мы затеяли игру в покер с французами, запаслись свечами (как нам сообщили, по ночам здесь часто вырубалось электричество). В этот раз ничего не вырубилось, играть было скучно из-за всеобщей апатии, покер иссяк, мы вяло пили и обсуждали Руанду, Заир и последние фильмы, вышедшие на парижский экран. К двенадцати я был последним, кто оставался в салоне этого бледного подобия отеля «Риц», и тут немец вернулся. Джимми, юный наёмник (а впрочем… нанятый кем и зачем?), выступавший иногда в роли портье и бармена, подошёл ко мне и сообщил, что герр Линке, фотограф, поднимается к себе в номер.

Я догнал его на лестнице.

Линке едва мог связать по-английски два слова, не говорил по-французски и произвел на меня впечатление хорошего человека. Когда я, наконец, донёс до него, что меня интересует местонахождение моего друга Артуро Белано, он с вежливостью, почти не подпорченной рядом гримас, без которых нам было не объясниться, попросил, чтобы я подождал его в холле или же в баре: он умирает без душа, сейчас только примет и спустится. Он не спускался двадцать минут или дольше, а когда сел рядом, пах лосьоном для кожи и чем-то дезинфицирующим. Наш разговор продвигался рывками и длился до бесконечности. Оказалось, Линке не пьёт. Именно эта деталь заставила его обратить внимание на Артуро Белано — в те дни центр был переполнен работниками СМИ даже хуже, чем сейчас, и по вечерам он гудел, пили все, вплоть до известных телеведущих, которые, по словам Линке, могли бы вести себя и покультурней, подавая пример остальным, вместо того чтоб блевать с балкона. Артуро Белано не пил, и это подвигло Линке к знакомству. По его воспоминаниям Белано провёл здесь три дня, уходил по утрам, а днём или к вечеру возвращался. Один раз не ночевал, но это было когда вместе с двумя американцами он пытался получить интервью у генерала Джорджа Кензи. Этот генерал, принадлежащий к этнической группе кранов, прославился как самый юный и самый кровавый в армии Рузвельта Джонсона, а проводник, с которым они туда пошли, был мандинго и по понятным причинам дрожал от страха, он их просто бросил на улице посреди Монровии, и всю ночь они провели, пытаясь вернуться в гостиницу. На следующий день Артуро Белано, по словам Линке, полдня проспал, а ещё через два дня уехал из Монровии, предположительно на север, вместе с теми американцами, с которыми пытался проинтервьюировать Кензи. На прощанье Линке ему подарил пакетик с леденцами, которые помогают от кашля и производятся в лабораториях народной медицины в Берне (по крайней мере, я так понял), и больше его не видел.

Я спросил, как звали тех американцев. Он знал одного: Рэй Пастер. Я решил, что Линке шутит, и попросил повторить. Может быть, я рассмеялся, но немец был совершенно серьёзен и так устал, что ему было не до шуток. Уходя спать, он достал из заднего кармана джинсов листочек бумажки и записал: Рэй Пастер. И добавил: по-моему, он из Нью-Йорка. На следующий день Линке переехал в американское посольство, чтобы попытаться выбраться из Либерии. Я отправился с ним, расспросить — может, кто знает Рэя Пастера. В посольстве царил такой хаос, что приставать к людям было бессмысленно. Я ушёл, оставив Линке щёлкать фотоаппаратом в посольском садике. На память сфотографировал его, а он — меня. На моей фотографии он стоит с камерой и смотрит в землю, будто там что-то блеснуло, и он отвлёкся, перестал смотреть в объектив. У него невозмутимое, несколько грустное выражение лица. Я на его фотографии (если правильно помню) с «Никоном», свисающим с шеи, пялюсь прямо в объектив. Может, даже улыбаюсь и сложил пальцы в знак V.

Через три дня я сам собрался уехать, но выбраться было уже невозможно. Как объяснил представитель посольства, считается, что ситуация стабилизируется, а чем больше стабилизируется ситуация, тем хуже с транспортом. Меня это не убедило. Я поискал Линке среди сотен людей, болтающихся по территории посольства, но не нашёл. Я столкнулся с новой партией журналистов, недавно прибывших из Фритауна, где были и такие кто, бог знает как, добрались до Монровии на вертолёте откуда-то из Кот д'Ивуар. Но большинство, как и я, рвались только уехать и ежедневно приходили в посольство, чтобы узнать, есть ли место до Сьерры-Леоне в любом отбывающем транспорте.

В эти дни, когда делать там больше уже было