Центр принятия и адаптации - Ольга А. Дмитриева

еще о чем-то, что им нравится делать. Идти рядом с водой в свете фонарей было приятно, хоть и тяжело. Время было раннее, но на улицах было темно, как в безлунную ночь, а на деревьях не было листьев, несмотря на календарное лето. Министрка представляли, что это просто осенний вечер — какой бывает, когда зима запаздывает и солнца уже мало, а дождей еще нет.

Что им нравилось делать такими странными осенними вечерами раньше… До Известия, когда они жили с Партнером и ребенком в минималистичном загородном доме, или еще раньше, когда они жили по отдельности в Городе и были совсем молодыми?

Министрка не могли вспомнить ничего конкретного… только ощущение теплого и длинного тела рядом.

Почему-то они не вспоминали о ребенке, не ради которого они переехали…

Он был с ними, и этого было достаточно. Тут было нечего желать.

* * *

Раздвижные двери не открылись сами, как по волшебству.

Лука знал, что это не было волшебством, конечно. Он думал так, только когда был совсем маленьким и ничего не понимал про то, как датчики могут считывать движения. Он и сейчас не очень понимал, если честно, но знал про них и мог бы разобраться, если понадобится.

Его движения больше никто не считывал.

Он шел вдоль толстенного стекла, оно было толще его руки, а может, и толще всего его тела… За несколькими застывшими волшебными дверями нашлась одна, неприметная, обычная.

Лука, несмотря на то что почти не мог дышать от волнения и немного дрожал, заставил себя потянуть за ручку.

Дверь оказалась тяжелее, чем он думал, но открылась. Внутри было совсем тихо и намного светлее, чем снаружи… Интересно, этот свет нельзя было отключить или его оставили, чтобы он подсвечивал округу?

У входа был магазин со сладостями и всякими мелочами. Разноцветные батончики и плитки шоколада аккуратно лежали на полках. Они испортились?

Лучше не отвлекаться…

Лука пошел вглубь, мимо витрин с одеждой, игрушками и штуками для дома. Он боялся потеряться и смотрел вокруг, запоминая все, чтобы сориентироваться на обратном пути.

Почему в самом Городе магазины работали, а тут нет?

Потому что там в магазинах работали люди, а тут раньше все было автоматизировано через спутниковый интернет!

Просто не подумал про это сразу…

Магазины становились больше, а витрины наряднее. Лука чувствовал, что приближается к центру центра.

Чтобы срезать путь, он прошел насквозь отдел пляжной одежды, вежливо кивая манекенам в купальниках, то и дело возникавшим на его пути в лабиринтах из вешалок, и вышел на главную аллею.

Центра центра больше не было.

Там проходила еще одна огромная стеклянная стена, через которую ничего не было видно и за которой было темно.

Лука подошел к ней вплотную и попытался вглядеться.

Вдруг там тоже кто-то есть.

* * *

Разговоров о том, чтобы прервать беременность, они не вели. Сама формулировка, в которой Маргарита сообщила новость, не предполагала такого разговора. Другие формулировки и даже мысли о них ее тело блокировало.

Отдельный организм уже был в ней, и она не могла ничего с этим сделать. Иногда сознание включалось во время выполнения рутинных дел. Под душем или когда мыла посуду, и Маргарита пыталась чуть-чуть порассуждать о том, насколько странные это ощущения, почему они противоречат всему, что она знала и думала раньше. Тело поглощало эти попытки рассуждения парализующим созерцательным состоянием, в котором каждая законченная мысль требовала огромной концентрации.

Незадолго до Известия у нее была клиентка — совсем молодая персона. Она незапланированно забеременела и должна была сделать выбор. Она воспринимала это как выбор, и Маргарита помогала ей взвесить все, решить, что будет правильным для нее. Никаких разговоров о жизни, которой невозможно ничего противопоставить, тогда не было. Клиентка решила прервать беременность и, насколько могла судить Маргарита, не жалела об этом. Потом она уехала из Города, так что, как она смотрит на тот выбор сейчас, Маргарита узнать не могла, даже если бы очень-очень хотела.

В моменты концентрации Маргарита успевала подумать, что, возможно, рациональность отказывает ей не из-за беременности, а из-за того, что она случилась незадолго до Заката. Это было вероятным объяснением, и если бы Маргарита работала с собой как консультантка, она постаралась бы развить эту мысль. Но все попытки оставались на периферии ее сознания, ухватиться за эту мысль, чтобы прийти к следующему заключению, не получалось никак. Главную партию в ее плавающих мыслях исполнял удивленный, но уверенный голос, который повторял «у меня будет ребенок» и заставлял ее повторять за собой.

Маргарита села на кушетку, Федор поставил два стула напротив стола Доктора. Чуть сбоку в кресле, когда они пришли, уже сидела Старшая консультантка.

Маргарита была не уверена, в каком статусе она там присутствует — как специалистка или как ее руководительница. В любом случае ситуация была нетипичной. Случаи незапланированной беременности в Городе были чрезвычайно редкими. Оплодотворение последние 15 лет, по статистике, чаше происходило в контролируемых условиях, чтобы избежать риска заболеваний или неправильного развития плода. Секс стал исключительно рекреационной активностью. Казалось, что раньше люди к этому и стремились, но Маргарита читала исследования, что сексом люди стали заниматься реже, а не чаще. Он все больше сближался с другим социальным или физическим досугом вроде игровых видов спорта, про которые все знали, что это стимулирует выработку правильных гормонов, полезно для ментального и физического здоровья, но почему-то их сложно встроить в свое расписание.

Они сами с Федором как-то почти год вынуждены были ставить секс в календарь. В то время Федор готовился к забегу, а она заканчивала курс по работе с детьми родителей, страдавших от выгорания. Им нужно было совпасть, когда она возвращается с учебы не поздно, а ему не слишком рано вставать. Втайне от Тео, ценившего спонтанность в интимной жизни, в начале месяца они ставили в календарь «дела». Она писала что-то вроде: «подготовка к семинару по сексологии», он: «курс поэтика близости». Однажды, правда. Федор отпросился из Университета и вместе с Тео пришел домой, когда у Маргариты в календаре появилось окно «невербальная коммуникация», а она в это время была на занятии по невербальной коммуникации для консультанток. Федор смутился, расстроился, и они эту практику прекратили.

Доктор начал с объяснения физиологических деталей: оплодотворения, имплантации, развития эмбриона… Каждую из которых в текущих условиях, по его мнению, можно считать медицинской аномалией. Он даже сказал, что раньше такие аномалии назывались чудом.

Эту условно позитивную идею он перевел в плоскость рисков.

Доктор почему-то говорил о Маргарите в третьем лице,