Имитация - Елена Эдуардовна Бодрова

мурашки на губах и тонна неловкости где-то в горле. Я сглотнул, но тонна не проглотилась. Отвернулся от Валерии. Собрал свои ноты, тетрадь с фугой. Чувствовал, как горят глаза. Нельзя поворачиваться к ней, а то подумает, что сейчас расплачусь. Открыл Рахманинова. Полистал. Закрыл.

Не глядя на Валерию, взял свой пакет и вышел.

* * *

Фильм я смотрел с преувеличенным интересом, хоть и не люблю ужастики. Грубо одергивал себя, когда мысли скатывались в воспоминания о неудачном поцелуе, и сосредотачивал внимание на экране. Старался сконцентрироваться на героях, ломящихся в подозрительные мрачные двери, из которых только что выглядывали призраки. Никогда не понимал, что движет такими героями. А в конце фильма недоумевал, как могут те из них, что выжили, после всех произошедших с ними кошмаров, мило беседовать и улыбаться, строить планы на будущее. Разве так бывает?

Размышлял об этом, пока мы шли к общежитию, а Даша что-то рассказывала. Только после того, как она в третий раз повторила вопрос, я выполз из своих мыслей:

– А, что?

– Говорю: день рождения как будешь справлять?

– Что? День рождения? Не знаю.

– А у меня есть идея!

– Какая? – из вежливости спросил я. Справлять все равно не собираюсь.

– В общаге! Соберемся в моей комнате с друзьями.

– У меня только Гена друг.

– Я найду тебе друзей, не бойся. И постройней, чем твой Гена, и повеселей. – Она хохотнула.

Мы как раз подходили к ее корпусу.

– Смотри, какие звезды! – воскликнула Даша и запрокинула голову. Странно, раньше на звезды она не обращала внимания. Я тоже поднял взгляд. Шел мелкий снег, и его крупинки перемешивались со звездами и в фонарном свете даже блестели, почти как они. Когда мы с папой возвращались из детского сада, я видел такие же.

– А-ух! – вскрикнула Даша и сильно дернула меня за рукав вниз. Она поскользнулась и уже лежала в снегу, раскинув ноги под странным углом. Я еще подумал, не сломала ли она их? А Даша расхохоталась.

Все это показалось мне ужасно глупым и совсем не смешным – то, как она лежала, будто бы пьяная в стельку.

– Ты серьезен, как перекормленный профессор, – сквозь хохот проговорила она.

– Вставай. – Я потянул ее за рукав, а она в ответ потянула меня. Чуть не упал, успел остановить поехавшую по льду ногу.

– Давай займемся любовью прямо здесь, – громко сказала Даша, все еще хохоча, и дернула меня за штанину, чтобы я все-таки упал.

– Поднимайся, так и замерзнуть недолго.

– Вот зануда… Ой, я расцарапала о лед руку.

Она показала мне ладонь всю в крови и вновь рассмеялась. Приложила ладонь к белому снегу – получился отчетливый красный отпечаток, от которого вдруг повеяло паникой. А Даша захихикала:

– Прямо как в сегодняшнем фильме.

– Вставай.

Наконец она неловко поднялась, опираясь руками о грязный, мокрый бордюр.

Мы зашли в общежитие, поднялись на второй этаж, в ее комнату. Я включил свет, Даша выключила. Приблизилась ко мне, поцеловала в шею.

– Промой рану вначале, – сказал я ей в волосы.

– Боишься испачкаться? – Она улыбнулась, зубы блеснули. Даша провела по моей щеке, по подбородку, по шее окровавленной ладонью. – Что скажут твои родители, когда вернешься весь в пятнах крови?

Так и сказала: «твои родители», хоть и знает, что отца у меня нет.

– Что ответишь им?

Даша поцеловала меня в нижнюю губу.

– Скажи им, что убил свою девушку и оставил ее лежать в снегу.

– Не смешно.

– Ты скучный сегодня. Развеселить тебя?

– А ты как пьяная сегодня.

– Может, я и есть пьяная? Дыхнуть?

От нее опять пахло завядшими цветами. Умершими тюльпанами, а на руке – кровавый след раздавленных лепестков.

– Может, я влюбилась.

– В кого?

– Не знаю. Например, в высокого светловолосого парня со странной улыбкой.

Тот.

– В кого? – У меня пересохло во рту.

– Догадайся. В тебя, в кого же еще!

Даша захохотала, запрокинув голову так, что я видел все ее зубы. Она хохотала чересчур громко, неестественно, как будто этим шумом пыталась прикрыть свое признание. Раньше она не говорила, что любит меня. И я ей не говорил таких слов.

Перестала хохотать, и я почувствовал ее частое дыхание на своей шее. Рывками она стянула с меня куртку, расстегнула пряжку на брюках.

* * *

После я еще долго пялился в потолок. Даше хотелось, чтобы я побыл с ней, поговорил. Запыхавшись, она что-то торопливо рассказывала, а я пялился в потолок. С трещинами, пожелтевший по краям. Кажется, мне уже приходила эта мысль, что комнату топили соседи сверху и теперь эта комната – утопленник. Мне всегда приходит эта мысль в голову, когда мы с Дашей лежим на ее кровати. Она голая, а я в одной рубашке. Это глупо. Не понимаю, зачем она меня здесь держит. Не понимаю, как она спит в этой комнате. Как здесь вообще можно заснуть, лицом к лицу с затопленным потолком?

В окно видна одна звезда – она как дырка в черноте.

– Пойду, – сказал я и поднялся. Натянул джинсы, а Даша присела на кровати и наблюдала за тем, как я одеваюсь.

– Я устрою тебе сюрприз в день рождения.

– Хорошо, я не против.

– Будешь удивлен.

– До завтра.

* * *

Когда вошел в свой двор, заметил фигуру, отделившуюся от двери нашего подъезда, как тень в старой сказке. Хотел сделать вид, что мне не сюда – повернуть на тропинку, ведущую к арке, отделяющей наш дом от соседнего. Но узнал незнакомца, не свернул.

– Привет, Илья, – проговорил он глухо и остановился. Выглядел он скованным. Засунул руки в карманы. Улыбнулся.

– Здравствуйте, дядя Костя. Мимо шли?

– Да, – кивнул он с готовностью.

– Это часто с вами происходит в последнее время.

– Ты меня в чем-то упрекаешь, Илья?

– Нет, разве я могу?

– Что у тебя с лицом? – вдруг озабоченно сказал он, и мне почудился в этом вопросе дешевый способ отвлечь внимание. Дядя Костя поднес руку к моей щеке, но не коснулся. – У тебя кровь. Подрался?

Я смутился. Дашина кровь. Ха-ха, подрался. Да уж.

– Нет. Это, хм… недоразумение просто.

Дядя Костя достал из кармана платок и протянул мне.

– Вытрись, а то мать напугаешь.

– Может, для этого и измазался, – проговорил я с какой-то сладкой мстительностью. По тому, как он это сказал: «мать напугаешь», я вдруг понял, что он идет от нее.

Я лишь оттолкнул его протянутую руку с платком и направился к подъезду.

– Илья!

Дверь за мной стукнула домофонным магнитом.

* * *

Мама была на кухне. Еще не успела переодеться в домашнее: в яркой блузке и не самой длинной, можно и подлиннее, юбке ставила чайник на огонь.

– Ты с ним