Имитация - Елена Эдуардовна Бодрова

Мама обернулась.

– Что? – Увидев мое лицо, она побледнела. – Что случилось, Илюша? У тебя кровь!

– Это не моя.

– Боже, а чья? – Мамино лицо побелело.

– Моей девушки. Я ранил ее ножом и бросил умирать в снегу.

– Илюша, зачем ты… Какой же ты… Так нельзя говорить!

– Ты встречаешься с ним?

Краем глаза я заметил, что Вика тут как тут, заняла позицию в дверях, чтобы не упустить ни одной детали разборки. Ну и плевать на нее.

– С кем?

– А много вариантов?

– Илюша, не надо так со мной разговаривать.

Мама протянула руку, чтобы дотронуться до моей кровавой щеки, но я увернулся.

– Спишь с ним?

– Не собираюсь перед тобой отчитываться.

– А ты соберись!

– Илья, ты как отец. Он постоянно меня ревновал.

– Замолчи! Не говори об отце!

– Да что с тобой?

– Со мной?! Всего лишь хочу, чтобы твой любовник и мой отец не упоминались в одном предложении!

– Костя мне не любовник. Мы сходили в театр, только и всего, – устало проговорила мама. – Илюша, давай ты перестанешь кричать, присядешь, мы выпьем чаю и спокойно поговорим.

– К черту!

Не помня себя, я ринулся в коридор, чуть не сшиб Вику, которая все еще топталась у порога кухни. Очнулся на улице.

– Илья, вернись! – крикнула мама из окна.

Не хотелось уходить в ночь, но из вредности я все же зашагал к арке, не оборачиваясь. Решил: переночую у Дашки, пусть мама поволнуется.

* * *

Небо отхаркивало мокрый липкий снег, под ногами неприятно чавкало. Я шел быстро, шел вечность. Когда должен был начаться переулок, который ведет к общежитию, он не начался. Я остановился. Осмотрелся вокруг.

Дома напоминали выпотрошенные спичечные коробки, одинаковые, выстроенные в ряд. Я их не узнавал. Окна все погашены, хотя в такое время два-три обычно горят. Я не узнавал улицу. На доме значилось «Парковая, 10». Я впервые видел такое название. Побродил в раздумьях вдоль улицы. На пересечении с каким-то переулком заметил телефонную будку. Направился к ней. Дашин номер сотового наизусть я не помнил. Звонить в общагу? Поздно. Комендантша отчитает – все, чего добьюсь. Возвращаться домой тоже не собирался. Пусть мама крепко подумает, встречаться ей с дядей Костей или нет, пока будет обзванивать больницы и морги в поисках меня.

С минуту решал, кому бы позвонить. Затем бросил монету в допотопный автомат и набрал номер.

– Илья? Что-то случилось? У меня мама спит уже.

– Можно у тебя переночевать?

– Можно, – ответил без раздумий и расспросов. В этом весь Гена.

Я положил трубку, выбрался из будки и пошагал к трамвайной остановке от Парковой. Что это за улица и как я мог не знать о ее существовании?

* * *

– А что у тебя?.. – начал Гена.

– Поссорился с мамой.

– Может, лучше предупредить, чтобы не волновалась. Моя бы уже…

– Если ты против, чтобы я у тебя перекантовался, так и скажи – уйду.

– Нет-нет, я не против.

Гена встал на скрипучий стул и потянулся к верхней антресоли. Вытащил полосатый матрас. Пока он корячился, спускался, со скрученным матрасом в руках напоминая улитку, я думал об улице с безликими домами.

– Послушай, Гена, я тут забрел в какое-то странное место. Какая-то странная улица, Парковая, кажется. Темные окна – как будто заброшено все. Не знаешь, что за улица такая?

– Давай карту города посмотрим. – Гена взял с тумбочки смартфон и принялся тыкать пальцем в дисплей, потом передал телефон мне. – Вот Парковая. Рядом с парком.

– С парком? – Я посмотрел на Гену и осознал, прежде чем он произнес:

– Парк аттракционов. Там по периметру лесопосадки, а внутри – аттракционы. Судя по карте. Сам я там не был.

– А я был.

Облизываю пересохшие губы. Зеркальный лабиринт. Судорожно ощупываю карман джинсов. Обертка на месте. Вынимаю, разворачиваю. «Кости брошены, разбиты зеркала. Навсегда исчезнет кто-то: ты иль я?» Машинально в голове исправляю на «ты, Илья». Но сейчас меня волнует другая строчка. «Разбиты зеркала».

– Пойдем в парк?

– Сейчас?

Я задумываюсь. В Генином окне до черноты темно, – должно быть, дерево собой закрывает небо.

– Завтра.

– Хорошо, после пар сходим.

Я ложусь на матрас, Гена выключает свет. Матрас жестковат, с комками.

– Завтра первой парой психология, – после длительной паузы говорит Гена.

– Ну и что?

– Да ничего, – многозначительно тянет он.

Я смотрю в потолок. На нем черные узоры, как в моей комнате. Тени цветов в горшках на подоконнике. Выглядит так, будто множество пауков вытянули свои лапы и застыли.

– Анну Ивановну увижу, – говорит Гена.

Я молчу.

– Говорят, что Анна Ивановна вовсе не психолог, а психотерапевт. Ну, или психиатр, что-то такое. И помимо консерватории работает еще и в психушке. Как ты считаешь, она красивая? – предпринимает третью попытку Гена и даже свешивает лицо ко мне.

– Не знаю. Не очень.

– Конечно. Для тебя Лера красивая. – Кажется, он разочарован моим ответом. – Если бы Лера предложила тебе встречаться, ты бы бросил Дашу?

– Она не предложит.

– Откуда ты знаешь, может, предложит?

– Нет.

– Колись, между вами что-то произошло? – Гена чуть не падает с кровати в попытке заглянуть мне в лицо.

– Спокойной ночи. – Я отворачиваюсь. И зачем он приплел к разговору Валерию? Теперь я вспомнил наш неудавшийся поцелуй. Завтра увижу ее на психологии. Как смотреть в глаза?

* * *

На пару по психологии мы с Геной опоздали. Ему приспичило сделать вид, что я зашел за ним и какое-то время ушло на то, чтобы дождаться, когда его мама закроется в ванной. После этого я вышел в подъезд, позвонил в дверь и вновь зашел. Когда Генина мама появилась на кухне, я уже сидел за столом вместе с Геной. Мне кажется, она даже не заметила маневра. Хватило бы той фразы, которую Гена сказал ей:

– Илья зашел за мной. Вместе в консерваторию пойдем.

Поэтому, когда мы с ним со звонком заглянули в кабинет психологии, все – и студенты, и Анна Ивановна – уже были внутри. И места, на которые я рассчитывал, чтобы спрятаться от Валерии, – на последнем ряду – были заняты. Зато свободна парта прямо за спиной Валерии и ее соседки. Просто отлично.

Первые минут пятнадцать я пялился на ее затылок и не слушал преподавателя. Собранные в хвост волосы открывали тонкую бледную шею. Не знаю, чувствовала ли она, что за ней сижу именно я, или нет. А я не мог оторвать взгляд от ее кожи, до этого не видел ее так близко. Разве что когда пытался поцеловать.

– …витаете в облаках?

Я не сразу понял, что обращаются ко мне.

– А?

На меня