Имитация - Елена Эдуардовна Бодрова

– Что вы сказали, я упустил? – спросил я Анну Ивановну, мысленно обругав ее за то, что привлекла ко мне столько внимания.

– Хотела персонально у вас узнать: поняли ли вы инструкцию?

Какую еще инструкцию? Чего она привязывается «персонально» ко мне? Уже не в первый раз.

– Да.

– И что нужно сделать?

Она меня злит. И чем она так нравится Гене? Противная какая-то.

Гена тянет руку, чтобы спасти меня, но Анна Ивановна даже не глядит на него.

– Вы не слушали?

– Слушал.

– Тогда расскажите нам инструкцию.

Когда кончится эта пытка?

– Инструкцию? Ну, вынуть пылесос из коробки, включить штепсель в розетку, нажать кнопку с надписью «вкл.»…

– После пары зайдите ко мне.

Анна Ивановна сердито отворачивается. Справа от меня кто-то сдавленно смеется.

– Ты чего? – шепчет Гена.

– Да надоела, каждый урок заговаривает именно со мной, зазывает в свой кабинет, как будто я тут самый псих. Терпеть не могу психологов.

И сам не пойму, с чего так горячусь. Хочется сбежать с этой пары ко всем чертям, но сдерживаюсь.

На наш стол опустилось два листочка. Оказывается, нужно нарисовать автопортрет и сдать листок. Анна Ивановна перемешает рисунки и раздаст в свободном порядке. Каждый получит чей-то портрет и должен будет не только определить чей, но и рассказать о чертах характера, которые он увидит в рисунке.

– Как можно по рисунку характер определить? – шепчет Гена.

– Скоро узнаем.

Через полчаса я отдаю свой листок и получаю какую-то краснолицую девочку с двумя коричневыми косичками. Оглядываю кабинет. Вроде никого похожего. Как я угадаю по этой каляке, кто ее автор? И уж тем более какой у автора характер? Показываю Гене рисунок, он в ответ показывает мне доставшийся ему. У Гены мальчик с черными волосами и синими глазами.

– Похож на парня со второго ряда. Вон, посмотри, – показываю ему.

– Да, наверное. А твоя ни на кого не похожа.

– Вот именно.

В этот момент замечаю рисунок в руках у Валерии. Из-за ее плеча мне видна только половина, но этого достаточно. Мой рисунок. Но… Черт, лицо на нем не мое, а скорее…

Валерия оборачивается, коротко глядит мне в глаза, намекая, что узнала, чей это рисунок, и отворачивается. А когда Анна Ивановна спрашивает, не хочет ли кто-нибудь выступить первым, вдруг у кого-то есть такое желание, рука Валерии резво вскидывается вверх на середине фразы «есть такое желание».

Валерия поднимается с места и говорит:

– Психологический анализ данного портрета показывает, что его автор…

Я смотрю на листок, подрагивающий в ее руке. Это же Тот. Я нарисовал Тота. Но я пытался изобразить себя! Как так вышло?

– …что его автор – робкий, неуверенный в себе юноша, не способный сделать выбор, когда дело касается личных отношений. Возможно, он боязлив и в других сферах жизни.

– Как вы это поняли по рисунку? – интересуется Анна Ивановна.

Она поняла это без всякого рисунка, мысленно отвечаю я. Чувствую, как кровь приливает к лицу.

– Линии слабые, прерывистые, – говорит Валерия. – В учебнике по психологии, в разделе «Проективные методики», сказано, что это признак нерешительности.

Анна Ивановна удовлетворенно кивает. Я готов выхватить рисунок и порвать в клочья. Вижу, с каким интересом глядит на него Даша. Сейчас Анна Ивановна задаст главный вопрос и…

– Как вы думаете, чей это автопортрет?

Черт.

Валерия медлит. Она стоит боком ко мне. Выжидательно пялюсь на ее лицо, поэтому замечаю, как она быстро скашивает взгляд на меня, прежде чем ответить.

– Я не знаю. Не определила.

Анна Ивановна смотрит на нее с сомнением, затем смотрит на меня – уже без всяких сомнений. Думаю, щеки у меня красные, как у Деда Мороза. Сейчас скажет же…

– Это все, что мне удалось определить по рисунку, – быстро говорит Валерия, не дав Анне Ивановне вставить слово, и опускается на стул.

– Что ж, – медленно проговаривает та, – для первого раза неплохо.

Я выдыхаю. Валерия не выдала меня.

Лицо Тота ложится на парту рядом с ее рукой. И превращается в мое лицо. Теперь человек с рисунка похож на меня, но пару минут назад…

– Илья Королев нам расскажет про тот рисунок, что достался ему, – слышу я голос Анны Ивановны. Видно, она решила сегодня оторваться на мне по полной.

Поднимаюсь с места, протягиваю рисунок Анне Ивановне:

– Я ничего не понял: ни кто это, ни какой у нее характер. Мне тонкие прерывистые, толстые сплошные, среднего нажима и так далее линии ни о чем не говорят, – произношу я, а сам смотрю на Валерию. А Валерия, развернувшись на стуле, смотрит на меня. – И вообще, линии не умеют говорить.

Сажусь.

Валерия еще мгновение задерживает на мне взгляд, а затем отворачивается. До меня вдруг разом доходит, что она неравнодушна ко мне. Только непонятно, в положительном или отрицательном смысле.

– Извините, – слышится из приоткрытой двери.

Анна Ивановна наполовину высовывается в коридор. Перекидывается несколькими неразборчивыми фразами с невидимым нам человеком и снова появляется перед нами. Смотрит на меня. Опять. И говорит:

– Илья Королев, вас просят выйти на несколько минут.

Выхожу. В коридоре мама. У нее заплаканное лицо, красные щеки. И верхние веки набухшие, плотные, опускающиеся на глаза – я такие видел у незнакомой женщины на похоронах моего дедушки.

– Мама? – только и выговариваю я.

– Позвонила в консерваторию, сказали, что ты на уроке. Решила все-таки прийти проверить, – говорит она ровным голосом. Верхние веки на четверть обрезают радужку глаз.

– Давай уйдем на лестницу. – Я тяну ее за рукав. У меня ком в горле.

– Вика сказала, ты просто дуришь.

– По себе судит.

– А я звонила в больницы.

– Мама…

– Вдруг что-то случилось, упал в снег и лежишь. И никто ведь не поможет. – Она начинает плакать. – Или сбила машина.

– Перестань. – Я снова тяну ее за рукав, как маленький. Хочется обнять, но не могу. Для этого придется преодолеть какой-то барьер, который я не знаю, как преодолеть.

– Или… похитили.

– Боже, да кому я нужен?

– Когда тебе было восемь лет, тебя похитили.

– Да, – соглашаюсь я.

Что? Что она сказала?

– Я тогда потерялся, мам. В зеркальном лабиринте.

– Илюша, я так испугалась за тебя… – Мама прикрыла рот ладонью, чтобы сдержать рыдания.

– Со мной все в порядке, видишь же.

– …когда отец вернулся без тебя…

– Когда? Мама, я же здесь… Мам?

– …из парка аттракционов.

Стена поехала. Крутанулись лестничные перила, на миг мне почудилось, что мы с мамой на карусели. Но в следующую секунду голова встала на место. Реальность остановилась.

– Не хочу, чтобы это повторилось. – Мама закрыла руками лицо и