Голоса любви на путях войны - Наталья Александровна Веселова

Мой папа в Москве, его по здоровью комиссовали из Красной Армии и теперь он ответственный за ПВО, напиши ему, пусть он тоже справится о твоем изобретении в ГУС и НКО.

До свидания, мой дорогой ангел, будь здоров и счастлив. Горячо тебя целую и обнимаю. Твоя неизменно любящая Тамара».

Но Димитрий не на передовой, как смертельно боится Тамара, – он все еще в резерве, в городе Горьком.

«Горький, 7 августа, 42 г.,

Пятница.

…Живем в палатках, сооруженных нами из жердей и веток. В построении их приобрели известный опыт, так как уже третий раз их строим за сравнительно небольшой отрезок времени. Главная задача – добиться водонепроницаемости. В тех, которые мы покинули последний раз, во время ненастных дней чувствовали себя очень неважно…».

«Горький, 9 августа 42 г.

Воскресенье

Моя дорогая Руша! Сегодня я уезжаю далеко, в Баку. Еще вчера утром было ничего неизвестно. Кто знает, как скоро я смогу получать твои письма, как скоро мы увидимся. Но все же, моя любимая, будем надеяться на лучшее. Я оставил здесь заявление о том, чтобы мою корреспонденцию пересылали бы по адресу Баку, главпочтамт, до востребования, и ты мне пиши туда же, пока я не сообщу тебе новый адрес. Пришлось мне вчера совершить рейс в Сармово, откуда еду с Казанского вокзала на Арзамас, Пензу и далее до Каспия по железной дороге. Поздно вечером заехал вчера в Горький на свою квартиру, где остался мой чемодан с вещами. Ночевал там, утром рано встал, позавтракал молоком и картошкой, рассчитался с хозяйкой. Ныне сижу на Казанском вокзале в ожидании отправления.

Мой дорогой и горячо любимый друг Руша! Будь спокойна и не расстраивай себя. Жди от меня известий. Передай привет маме. Целую тебя горячо, ненаглядная моя супруга.

Любящий тебя всем сердцем всегда твой Дима. Целую мою дочурку. Д.».

А вот уже – Сумгаит:

«Сумгаит, 23-го августа.

Моя дорогая Руша!

В Баку я благополучно прибыл вчера на танкере «Нахичевань», пробыв в пути 38 часов. Сегодня выехал на поезде в Сумгаит, что в 25 км от Баку в сторону Махачкалы. Это небольшой полустанок. Отсюда до места, кажется, в сторону моря, остается километров семь, которые, вероятно, придется совершить пешком. Боюсь, что ты будешь волноваться напрасно в ожидании телеграммы, которую я обещал, но не успел послать, хотя вряд ли она отсюда дойдет скорее этой открытки. Будь же здорова, передавай мой привет всем. Горячо тебя целую, твой Д.».

«Сумгаит, 24 августа 42 г.

Моя дорогая Руша!

Живу на берегу Каспия. Положение совершенно такое же, как и в Горьком, т.е. еще нахожусь в резерве. Перспективы дальнейшего все так же неопределенны. Пока что это только перемена обстановки. Пылающее южное солнце, скудная природа, вдали виднеются горы. В горах, наверно, есть долины, в которых произрастают все блага природы, и фрукты в том числе. Километров за 30 сюда доставляют виноград (15 р. кг), дыни и арбузы (10 р. кг). Как видишь, все очень дорого и здесь. Впрочем, говорят, молоко и яйца дешевы, но мне они еще не попадались. Сегодня купался в море и несколько подгорел на солнце, т.к. перележал. Будь здорова, дорогая. Пиши. Целую тебя крепко, твой Д.».

«Сумгаит, 3 сентября 42 г.

Четверг

Моя дорогая Руша!

Прошедшие дни не принесли мне никаких известий от тебя. Уезжая из Горького, я оставил на почте адрес, по которому следовало мне пересылать письма. С тех пор прошло 25 дней, но пока ничего нет. Сказывается расстояние, а больше всего трудность доставки: мы почти отрезаны друг от друга. Правда, в Баку я не бывал, но неоднократно поручал зайти на почтамт товарищам, которые туда ездили.

Мы дожили уже до сентября. У вас, наверно, заметно ощущается дыхание осени. Я ничего не знаю – как устроилась Мура в Куйбышеве, переехала ли туда мама, куда переехали вы. Милая моя, я помню, как ты писала мне в одном из писем о своих планах достать вина в Куйбышеве, чтобы обеспечить себя дровами на зиму. Это весьма действенной средство, я знаю это по Горькому, но я видел, чего стоит это. Тяжело представить тебя в такой очереди. Дай Бог, чтобы обошлось без этого. Думается мне, что Муре едва ли удастся получить квартиру в Куйбышеве. Возможно, она сама сможет жить и работать там, но вам троим придется еще раз зимовать в Кинели. Это будет тяжелая зима. Перспективы в этом отношении довольно безрадостные. Льщу себе надеждой, что хоть в данное время вы более-менее обеспечены и здоровы. Надеюсь крепко, что дочурка моя все так же здорова и хороша, как ты мне все время писала об этом, мой друг. Милуша моя, ты должна ее всякий раз целовать за ее отсутствующего папу.

У нас все без перемен. Эти дни, а вчера особенно, здесь свирепствовал северный ветер, почти шторм. Этот ветер дует прямо с моря, от него все становится влажным. Так, наверное, здесь выглядит осень. Хорошие дни, конечно, еще будут, стоит только перестать ветру, а тучи на этом небосклоне бывают редко. Из фруктов здесь появился инжир. Поистине, богат восток сладостями.

Целую тебя крепко, моя дорогая, родная, любимая. Будь здорова и пиши мне. Помни о горячо любящем тебя, всегда твоем Диме».

«16 сентября 42 г.

Сумгаит

Милая жена моя, ненаглядная Руша!

Три дня тому назад я получил назначение помощника командира батальона по тех. части. Сейчас формируемся. Когда тронемся, я не знаю, это зависти от многих причин. Со мной мои друзья по резерву – Ал. Серг. Трофимов и Злочевский, которых мне удалось перетащить к себе. С Трофимовым мы вместе еще с Рязанского сбора в июне 41 года, исключая период Рождественского Майдана и Лукоянова, после которого мы встретились в Москве, затем поехали в Казань, а оттуда в Горький, из Горького – в Баку-Сумгаит. Разумеется, все может перемениться, но если все останется неизменным, то уж лучше ехать со своими. Прочий состав техников в большинстве своем мне знаком не один месяц, и я надеюсь, что работать вместе будет легко.

Моя дорогая Тамарочка, ты, любимая, не волнуйся, береги себя, свое здоровье, ты и так, наверное, переживаешь то обстоятельство, что я здесь, в Баку, и может быть и так, что письма мои не доходят до тебя или доходят