Голоса любви на путях войны - Наталья Александровна Веселова

А для Димитрия, которому тем временем удалось помыться в бане, в отдельном номере с ванной, это стало целым событием после стольких-то месяцев!.. Квартировал в Грозном у «чудесной старушки» Нины Артемьевны, писал и читал при керосиновой лампе. Все-таки получил 4 письма от жены, – шли целый месяц! – и очень опечалился, что дочурка растет в грязной крестьянской избе…

Обстановка нагнетается, надо что-то предпринимать, выхода нет, писем – тоже…

«Слышишь?! Я зову тебя!»

«1 декабря 1942 г.

Кинель-Черкассы

Любимый мой!

Сегодня получила твое письмо, которое наполнено такой тревогой. Димушенька, родной мой, ты до сих пор не получаешь моих писем по неизвестной и не зависящей от меня причине. Я пишу тебе часто и письма твои получаю.

Димушенька! Ты спрашиваешь, не забыла ли я тебя. Ненаглядный, как только ты можешь меня об этом спрашивать? Моему сердцу это тяжело и больно. Разве ты не знаешь, любимый, меня, или ты забыл мою любовь, или, может быть, думаешь, что долгая разлука унесла мою любовь? Родной, милый! Чувствуешь ли ты меня? Видишь ли мои глаза? Видишь – текут слезы от переполняющего меня волнения? Люблю тебя больше жизни – да что жизнь – без тебя нет жизни! Дима! Мой Димочка! Родной! Любимый! Слышишь ли?! Слышишь?! Я зову тебя! Любимый! Любимый!

В сердце твое никогда не должно западать сомнение. Твое сердце всегда должно чувствовать, как горячо любит тебя твоя Тамара. Да, Димуша, я люблю тебя так сильно, что никакие слова не могут выразить мое чувство. Не дождусь, Димушенька, когда, наконец, смогу прижать твою дорогую голову к своей груди (…).

Твои глаза – я могу в них все читать. Они как правильное зеркало души твоей. Никогда не лгут. Нет таких глаз больше ни у кого. Нет, есть. У дочки нашей, Олечки, точно такие же.

Дочка твоя вполне здорова. Прелестна, как ангел. Я не шутя говорю: «Как ангел». Хорошенькая, с голубыми глазками, с длинными пышными белыми волосами, с нежным цветом лица – ну, знаешь, каких рисуют. Крылышек только нет.

Я тоже вполне здорова, грудь прошла.

Димушенька, это письмо несет всю мою любовь, почувствуй это и пойми. Пойми, что ты не должен беспокоиться, когда долго не получаешь моих писем. Вот когда от тебя их долго нет – это другое дело. Ты пиши мне чаще, что бы ни было, помни, что без тебя я очень одинока, что только ты один любимый и любящий. Всегда люби меня, знай, что только твоя любовь несет мне радость и счастье. Димушенька, закрой глаза, и ты почувствуешь меня совсем близко (…).

До свиданья, родной, жду тебя. Будь здоров и счастлив. Люби меня и помни, что я люблю и жду своего ненаглядного. Горячо целую.

Твоя любящая тебя всем сердцем жена Тамара».

«15 декабря 1942 г.

Кинель-Черкассы

Любимый!

Вот уже пятнадцать дней, как я не получаю от тебя известий. До этого я ведь очень аккуратно получала от тебя письма. Милый! Ты ведь знаешь, как волнует меня отсутствие от тебя известий. В моей сумасшедшей голове роятся всевозможные предположения и мысли, а мое неспокойное сердце не дает мне ни минуты отдыха от мыслей о тебе. Я каждый день хожу на почту, иду с надеждой, что получу от тебя весточку. Но каждый раз меня ждет горькое разочарование, и я возвращаюсь домой с пустотой в сердце, ко всему равнодушная. Только придя домой, я начинаю размышлять, а наводит на размышления наша дочурка. Каждый раз она требует показать ей письмо от папы, и я обманываю ее, показываю старое письмо. Настроение очень плохое: не знаю, почему нет писем от тебя. Ты ведь знаешь, мой любимый, что я очень верю своему сердцу, а у меня сердце сейчас что-то очень неспокойно. Милый, может быть, оно волнуется напрасно? Напиши мне скорей, рассей мои сомнения.

Сегодня, придя с почты, я пообедала и пошла одна в лес за хворостом. Мне нужно, необходимо было остаться наедине со своими мыслями о тебе, родной мой. Так ярко вновь я увидала перед собой все, что связано с тобою. Увидела свое так быстро промелькнувшее счастье. Как я не хотела упустить это счастье, как хваталась за него! Но, дорогой мой, у меня его отняли. Я смотрела на тебя, но никогда не могла вдоволь насмотреться на твои глаза, на все дорогие черточки твоего лица. Не знаю, почему. Но я старалась запечатлеть в памяти все до одной мельчайшие черточки, и вот сейчас, если появилось что-то новое в твоих чертах, я сразу определю, что именно, когда увижу… Я предчувствовала разлуку…

Любимый мой, много раз я говорила тебе, что люблю тебя (…). Единственный, ненаглядный супруг мой, когда же, когда, наконец, настанет тот радостный день, когда ты вернешься ко мне? Какой это будет светлый день! Пусть будет любое время года, но для меня в сердце расцветут цветы, пусть даже в пасмурный зимний день – но для меня взойдет солнце, мое солнце, мой Димушка. Все будет по-другому, все невзгоды забудутся, лишь только один твой светлый взгляд осветит жизнь мою. Мы будем жить еще счастливее, чем прежде, я дам счастья тебе еще больше, чем раньше, потому что в разлуке я полюбила тебя несравненно сильнее. Раньше я иногда огорчала тебя, но теперь я никогда, никогда не омрачу твоего существования. Все, все, что самое светлое, чистое, то твое. Димушенька, ты мой муж, как я счастлива, что ты мой муж и отец моей дочурки. А какая у нас дочурка – если бы ты только видел! Но ты скоро увидишь. Она сразу привыкнет к тебе, а любить тебя я ее уже научила. Ты видел ее на картинках ангелов, она такая же, как их рисуют.

Милый! Скоро наступит новый 43-й год. Хочу тебе пожелать, любимый, самого лучшего, успеха в твоих делах, счастья и здоровья, но сильнее всего желаю твоего скорейшего возвращения ко мне. Когда я спрашиваю Олечку, кого она любит, она говорит: «Папу и маму. Папа хороший, у мамы в сумке, оно приедет скоро к нам и возьмет на ручки Олю».

И вот здесь к одной моей знакомой приехал муж, у них есть маленький сын Володя. Мы с Олей пошли к ним. Володя называет своего отца «папа» и просится «к папе на