О чем живут женщины. 10 ироничных новелл о смелости и любви - Лариса Парфентьева

— Ой, Верка, вот это история! Видишь, до чего тебя довела твоя работа. Совсем девка оголодала. Ты как котенок, а точнее, книжный червь, которого очень просто пригреть.

— Что мне теперь делать? Мне уже страшно с ним встречаться. Поскорее бы он уехал.

— Так, стоп истерика! У тебя наконец проснулись человеческие чувства. Хоть какая-то интрига появилась вместо твоей дурацкой работы. Рассказываю, что нужно делать. Значит, идешь в магазин, покупаешь себе самое красивое белье. И вечером встречаешь его такая вамп: в чулках, на каблуках.

— Ты снова с ума что ли сошла? Во-первых, где я и где чулки? Во-вторых, я так сразу не могу.

— Ну началось. Тогда ответь ему тем же: он тебе приготовил завтрак, а ты ему приготовь ужин.

— Да я сто лет не готовила.

— Вот у кого сто лет одиночества! У тебя, а не у твоего Маркеса.

— Сделай самое простое: макароны с сыром. Их невозможно испортить.

Вера никогда не готовила дома, потому что у нее не было времени, а питалась она в столовой на работе. Но тут задача была несложная: просто сварить макароны и просто добавить туда сыра. Работы на двадцать минут.

Вера встала на табуретку и потянулась к верхней полке кухонного гарнитура. Там стояли банки, купленные в прошлом году. Среди них была склянка с макаронами. Достала. Посмотрела, не завелись ли там какие-то жуки, тяжело вздохнула и спустила склянку на стол. Она сто лет не варила макароны и уже забыла, сколько их варят и сколько нужно соли. Начала гуглить: «Сколько варить макароны». Наткнулась на сайт типа «Ответы Mail.ru». Открылась страница c вопросом: «Сколько варить макароны? Соня, 14 лет». И куча ответов.

Вера молниеносно поставила воду на плиту, дождалась, пока она закипит, положила туда макароны и насыпала соли. Вода булькала и пузырилась вместе с вращающимися макаронами. Казалось, что они танцуют.

Вера смотрела на пузырьки и думала: «М-да, похоже, я застряла где-то в четырнадцатилетнем возрасте. Света права: моя жизнь остановилась. Я даже макароны варить не умею, одна работа на уме. Когда я в последний раз делала что-то, кроме своих отчетов? Когда танцевала? Когда мне дарили цветы? Когда я дурачилась? Когда я, в конце концов, в последний раз зажимала свои волосы между губой и носом, представляя, что я грузин, который говорит тост? То-то же!»

Через десять минут она сняла макароны с плиты, попробовала одну штуку. Вроде бы ничего, вот только соли впритык. Еще чуть-чуть и пересолила бы. Вера решила сразу натереть сверху сыра, а потом поставить в холодильник, накрыв крышкой.

В ее плане все было прекрасно, кроме одного: сыр оказался необыкновенно соленым, и когда она нежно терла его на макароны, то создавала гигантскую соленую бомбу, которую невозможно есть. А пока она не знала об этом и наслаждалась тем, как твердый сыр падает маленькими кусочками на горячие макароны и плавится. Расплавленный сыр был такой покорный и безмятежный, он так безропотно принял форму макарон, что Вера, глядя на эту картину, замечталась: она представила, что так же прижимается к незнакомцу и обвивает его руками. Вот уж точно: оголодала девка, раз даже в макаронах с сыром видит любовь. Потом Вера снова поругала себя за излишнюю романтичность и убрала тарелку с соленой бомбой в холодильник. Она глянула на часы и обнаружила, что ей срочно пора убегать на работу.

Она успела оставить записку на столе:

«Спасибо за завтрак, Саша! Я решила приготовить для вас ужин. Он в холодильнике. Надеюсь, будет вкусно. Я не готовила „100 лет одиночества“.

P. S. А можно узнать, чем вы занимаетесь?»

В записке так и было написано: «100 лет», а «одиночество» зачеркнуто. Интересно, чем закончится эта история? Они вообще когда-нибудь встретятся?

Давайте-ка срочно перенесемся в ночь того же дня.

…Поздней ночью Вера влетела в квартиру. Ей не терпелось узнать, как там незнакомец и ее макароны и какая теперь записка ее ждет. Вера подбежала к кухонному столу. И с облегчением выдохнула: записка была на месте.

«Большое спасибо, Вера! Все было вкусно. Мне тоже давно никто ничего не готовил:)

Я хочу открыть в Омске свою маленькую кофейню и поэтому приехал на специальные курсы. Люблю готовить, читать и радовать людей хорошим кофе и вкусной едой. Так что завтра с утра вас ждет мое новое фирменное блюдо. Спасибо, буду рад, если мы однажды увидимся».

Вера села на стул и несколько минут сидела в тишине: «Так странно… Я его никогда не видела, а у меня чувство, что это родной для меня человек. Я не представляю, как он выглядит. Я не знаю, есть ли у него девушка или жена. Но самое ужасное: мне невероятно страшно увидеть его вживую, потому что я боюсь разрушить иллюзию. Я за два дня придумала себе образ и залипла. А живая встреча все разрушит: он увидит меня, поймет, что я безжизненная и застрявшая в своей работе и своих книгах, и улетит в Омск. К жене и детям».

…Через минуту Вера вспомнила про свою «миссмарплость». Она включила фонарик на телефоне и полезла в мусорное ведро. Сверху в ведре лежала кипа каких-то бумаг. Она начала ворошить их руками, пытаясь пролезть ниже. Потом доставала листы, складывала их на пол и светила глубже в ведро. Ей было не так страшно услышать от начальника: «Ты уволена», чем то, что она там увидела: прямо под бумагами лежала аккуратная горочка ее макарон с сыром. Значит, он их не съел.

Верка присела на пол и прислонилась к стене: «Вот я дура-а-а-а!»

Она уползла к себе в комнату и набрала Свете.

— Света, привет! Прости, что поздно.

— Что случилось?

— Незнакомец не съел мои макароны.

— Как не съел?