О чем живут женщины. 10 ироничных новелл о смелости и любви - Лариса Парфентьева

Вера разозлилась и бросила трубку. Она резко встала с коврика и пошла на кухню. Еще раньше, чем она дошла до стола, Вера учуяла невероятно притягательный запах только что испеченного хлеба. Обонятельные рецепторы ее не подвели: на кухонном столе она обнаружила дымящийся хачапури.

Это была булка-лодочка, внутри которой был расплавленный сыр с запекшейся корочкой и разбитым яйцом, которая смотрела на Веру и как будто говорила: «А у тебя хватит смелости съесть меня? Или тоже просто посмотришь и уйдешь?»

Внутри Веры происходил танец с саблями: она была одновременно зла, уязвлена, влюблена, озадачена и по-прежнему устрашена. Двумя руками она взялась с разных сторон за хачапури и начала рвать его быстрыми движениями.

Желток яйца лопнул и заполонил жидкой жижей всю сырную поверхность. Вера макнула булку в растекшиеся сыр и яйцо и начала жадно есть. Она измазала все лицо. Она вела себя как варвар, который впервые после недельного перерыва увидел немного еды. Или даже как варвар, который набрасывается на завоеванных женщин. Она не могла получить незнакомца напрямую, но она могла получить его через хачапури. Каждый кусочек, который она ела, был частью его. Плоть от плоти, как говорится. Когда все закончилось, она положила руки на стол и застыла. «Все, решено. Никаких записок. Никаких незнакомцев в моей жизни». Доев хачапури, она прислонилась спиной к кухонной стенке и начала тяжело дышать: то ли она переела, то ли началась аритмия от собственной трусости, то ли ее заполонила злость.

Она сказала себе: «Все, я съела этот хачапури, и он был хорош. Но на этом я заканчиваю свой роман с незнакомцем. Да какой уж роман: сама придумала и сама поверила. Я бы, наверное, была хорошим писателем: все-таки выстраивать себе такие иллюзии не каждый сможет».

Сначала она решила не оставлять ему никаких записок, но потом стало как-то неудобно: все же он так рано встал и так чутко готовил ей эту булку.

«Спасибо», — лаконично написала она на бумаге.

«Черт, может, надо поставить скобку, типа смайл). Хотя… Без скобки звучит вроде агрессивно. Может, одну скобку? С одной скобкой звучит как-то холодно. Может, две? А с двумя скобками слишком легкомысленно, не говоря уже о трех! Или вместо скобки поставить вот это —:)? Ох, как тяжело». Вдруг Вера задумалась: «Интересно, сколько времени за свою жизнь я провела в раздумьях, какой смайлик поставить в переписке? Так, давай посчитаем. Каждый день у меня это занимает минут десять. При самом скромном раскладе. Все это длится уже лет десять. С тех пор как у меня появился первый мессенджер, это я еще не учитываю ранние переписки, когда был обычный телефон с эсэмэсками. То есть…» Вера открыла калькулятор на телефоне и начала считать: «Так, выходит, я потратила 36 000 минут за всю жизнь, или это у нас… двадцать пять дней… Что?» Она застыла. Эта цифра ее шокировала: она потратила двадцать пять дней своей жизни на выбор смайлика. Двадцать пять дней на то, чтобы решить, какой эмодзи отражает ее настроение.

Двадцать пять дней на раздумья, ставить ли ей одну скобку, две или три. «М-да. Вот на что я трачу свою жизнь по-настоящему. В моей жизни нет подлинных эмоций, а есть только эмодзи, — вздохнула Вера. — Оставлю все как есть. Без скобок. Тем более с ним все решено».

Вера положила записку на стол, резко встала и вышла из кухни, сжимая зубы. Она подошла к столику с косметикой, взяла спонж, чтобы нанести тональный крем. Посмотрела на свое разочарованное лицо и решила не краситься.

«Все равно мне это уже не поможет. Да, я могу замазать кожу. Но отсутствие блеска в глазах не замажешь ничем. Наверное, бокальчик вина бы не помог, а только усугубил ситуацию.

Я не верю, что женщины красятся для себя. Это все бред, который нам навязали производители косметики. Женщины красятся для мужчин. Ну и для других женщин, чтобы сообщить им: „Смотри, я красивее тебя“.

Никто не делает пластические операции для себя. Их тоже делают для других людей. Если бы человек оказался на необитаемом острове, ему не понадобились бы ни палетка с тенями, ни скальпель хирурга. Ни один человек, если он честен перед собой, не захочет перед отлетом на необитаемый остров на всю оставшуюся жизнь сделать себе губы, грудь или изменить форму носа.

Давай честно, Вера: все это время ты красилась не для себя, а для мужчин. Чтобы нравиться им. Но зачем тебе это теперь? Раз ты сегодня даже не вышла к незнакомцу, потому что страшно?

Ты не готова к отношениям, признай это. Тебе страшно. Тебе пипец как страшно. Поэтому будет лучше, если совсем никто не станет обращать на тебя внимание. Так что сегодня уже без тоналки. И вообще, буду ходить как бомж».

…Она ушла на работу. Тут хочется использовать клише «громко хлопнув дверью», чтобы показать, что она была зла на себя. Но вы ведь и так понимаете: когда признаешься себе, что не готов получить то, о чем мечтал, это ранит. И тебе становится не нужен никто. Даже ты сам.

Вера пришла домой, как обычно, в три часа ночи. Безжизненная и уставшая. Она двинулась в сторону кухни, чтобы посмотреть, забрал ли незнакомец записку. Но остановилась за секунду до того, как нажала на выключатель. «Не надо, — одернула она себя. — Со мной все и так ясно. Умру в одиночестве. В окружении котов. Хотя нет, котов тоже не будет. Настоящее одиночество — это когда ты гладишь не кота, а свою небритую ногу».

Она грустно улыбнулась и даже не стала заходить в ванную, чтобы совершить свой традиционный ритуал и нюхать его парфюм. Просто спать.

День 4

…В восемь утра Веру разбудил телефонный звонок. Это была Света.

— Верка, привет, — всхлипнула Света.