Избранные произведения. Том 1. Саит Сакманов - Талгат Набиевич Галиуллин

class="p1">С той минуты между ними возникла ледяная стена. Умная, красивая, воспитанная Альфия, которой так восхищался Мисхат, стала вдруг совсем другой, будто её подменили. Вроде бы всё то же самое: стройная фигура, волнующая высокая грудь, ровные длинные ноги, приятный голос, но Мисхат чувствовал, что от прежней Альфии сохранилось только внешнее сходство, на самом деле перед ним стояла совсем другая женщина. На все его недоумённые вопросы: «Что случилось, что с тобой, моя красавица, моя дорогая?», Альфия неизменно отвечала одно и то же: «Наверно, любовь стала проходить. Слишком долго я была одна, разве можно любить человека только по фотографии?»

– Но любовь – это ведь не картошка, не выкинешь в окошко, она или есть, или её нет, – пытался было урезонить жену Мисхат.

– Да, Мисхат, любовь – это, оказывается, хрупкая хрустальная ваза, надо её бережно хранить, как дар божий. Говорят же, бесполезно гнаться за двумя зайцами или пытаться одной пятёрней поймать пять мух. Молодость проходит быстро. Мне хочется, чтоб мой муж был со мной рядом, чтоб я была любимой и любящей женой, а то поезд уйдёт, и останемся мы у разбитого корыта в обнимку с твоими «ценными» бумагами.

Ничего не понимая, Мисхат встряхнул головой, протёр глаза… Что же случилось с его любимой женой? Может, какой-нибудь хмырь вскружил ей голову? Надо бы как-то поговорить, объясниться.

– Альфия, ну давай проясним проблему. Ведь мы вместе решали ехать мне в Германию или нет. Ты же больше меня радовалась этой моей поездке, говорила: «Не беспокойся, поезжай, учись, мы будем скучать по тебе и с нетерпением ждать твоего возвращения. Так ведь?»

– Это было от молодости, от глупости и неопытности. Учёбу в Германии я считала высшим достижением в жизни. Бред какой-то… Забыла, что жизнь даётся человеку только один раз, – рассудительно произнесла Альфия.

– Да я же там всего год был. Если ты не захочешь, больше не поеду, ты только скажи. Только свои книги и собранные материалы привезу и всё, буду сидеть возле тебя и дочери, не отходя ни на шаг.

– Ну ладно, выучишься там за два-три года, вернёшься. Кому ты нужен на родине? За это время твои сверстники приобретут престижные машины, построят коттеджи, разбогатеют и будут смеяться над тобой, нищим дервишем, хорошо говорящим по-немецки. Может, превратившись в дряхлого старика, сгорбившегося над книгами, станешь, наконец, профессором. А кому они нужны эти профессора? Вон какой уважаемый профессор Валишин, а как он набрасывается на деликатесные угощения. Он в своих средствах весьма ограничен.

Альфия с искренним вдохновлением, не скрывая презрения, гневно развенчивала образованность и учёность. Даже в своём гневе Альфия казалась Мисхату очень привлекательной, ему так и хотелось обнять её и закрыть поцелуем изрекающие проклятия полные губы. «Но нельзя, надо будет выяснить, кто это повернул мою жену в совершенно противоположное направление», – подумал он.

– Я тебя не узнаю, моя красавица. Ты ведь у меня такая умница и такая добрая, а говоришь, сама не понимаешь что. Дьявол, что ли, в тебя вселился?

– Люди меняются со временем. Раньше я была как слепой котёнок, ничего не видела, не понимала. Но нашёлся умный человек, который открыл мне глаза, помог разобраться в собственной жизни, в моём будущем. Теперь я совсем другой человек, дорогой Мисхат.

У Мисхата заломило в висках, сердце учащённо забилось.

– Наконец и до меня, до идиота, дошло. Тебя же сделали ручной. Это твой любовник тебя учит уму-разуму, я всё понял! Всё! Я сейчас же соберу свои вещи и уйду. А я, глупец, – Мисхат постучал кулаком по лбу, – живу там на стипендию, стараюсь, учусь ради будущего своей семьи. А здесь, оказывается, распутство, развращённость, блуд расцветают пышным цветом.

Альфия, не на шутку испугавшись ярости Мисхата и его угрозы сейчас же уйти, поспешно прокричала:

– Да меня уму-разуму тут учила одна женщина, моя дальная родственница Хадича-апа! Она мне не только глаза, но и мозги все затуманила своими «добрыми» советами.

От этого неожиданного известия Мисхат так и застыл с открытым ртом.

– Кто, кто?! Хадича-апа, говоришь? Погоди-ка, сейчас припомню, это такая болтливая толстушка с тонкими губами, живёт в Нижнекамске, работает на птицефабрике?

Теперь уже настала очередь Альфии застыть с раскрытым ртом.

– Ты что, ты разве знаешь мою тётю?

– Это моя давняя и совсем не добрая знакомая.

– Откуда ты её знаешь? Она ведь только совсем недавно нашла нас по адресу и пожила у нас с недельку.

– Наверно, каждый вечер меня ругала и настраивала тебя против меня?

– И правда, так всё и было, – призналась Альфия, живо представив в этот миг их разговоры с Хадичой-апа, её манеру вести беседу.

Мисхат радостно обнял всё ещё в изумлении стоявшую посередине комнаты жену, посадил её на диван рядом с собой и поведал о том, как и при каких обстоятельствах он познакомился с этой Хадичой, такой странной женщиной.

– Да нет же, не перебивай, а то не буду рассказывать.

– Ну ладно, ладно, давай, продолжай.

– Тогда я учился на втором курсе. Мой двоюродный брат Джамиль учился в медицинском, уже на пятом курсе, чувствовал себя вполне взрослым и опекал меня. Однажды, в какой-то праздничный день, он пришёл ко мне в общежитие с поллитровкой, мы выпили, стало хорошо, приятно, потянуло на подвиги. Он говорит: «У меня в рабочем общежитии мехкомбината есть знакомые девушки, пошли к ним». Купили ещё одну поллитровку и отправились. Знакомые Джамиля-абый жили в комнате на двоих. Одна из девушек, высокая, с длинной косой и тонкой талией, другая, круглолицая, полноватая и практически без талии. Мы снова выпили уже вместе с девушками. Потом Джамиль-абый с высокой девушкой куда-то ушли, сказав: «Ну вы тут отдыхайте, а мы пойдём погуляем». Меня от водки совсем разморило, я на свободной койке прямо в одежде уснул. Девушка, оказывается, тоже легла рядом со мной в своём пёстром халатике.

– Между вами что-нибудь было? – нетерпеливо перебила Альфия.

– Нет, конечно. Я ведь был вдрызг пьян. Я не чувствовал, что рядом со мной кто-то лежит. Проспал я примерно час. Проснулся от душераздирающего крика: «Бестыжие! Чем вы тут занимаетесь? Эй, парень, ты кто такой? Чистую, честную девушку испортил!»

Тут я вмиг протрезвел. Открыл глаза. Вижу, возле кровати стоит женщина, похожая на лежащую рядом со мной девушку, только ещё более некрасивая и, брызжа слюной, орёт разные обзывательства. Когда она наоралась, выпустила пар, посадила нас за стол и, как ни в чём не бывало, начала спокойно вразумлять: «Ладно, дети, раз уж это случилось, значит, так тому и быть. Завтра же