Восемь режимов гирлянды - Светлана Каминская

– Привет, – махнула она Косте, усаживаясь за рабочее место.

Тот как раз повесил трубку и уставился на Тошу.

– Ну и где ты прохлаждалась? Понос пробил?

– Костя! – цокнула она языком. – Спасибо, что ответил. Кто звонил?

– Так начальник ваш, Павел Сергеевич.

Тоша побледнела и в ужасе вытаращила глаза.

– Зачем? Ночь же…

– Да расслабь булки, – засмеялся Костя. – Пошутил я. Пассажир какой-то, спрашивал, все ли по плану на утренний Калининград.

– Вот ты! – она ткнула его кулаком в плечо. – У меня чуть сердце не остановилось!

– Ничего, я бы его завел. Рука набита. Как дела?

Тоша усмехнулась и краем глаза заметила на входной группе Клима, Алену и Сережу. Полупустой терминал разносил гулкое эхо их смеха по всем углам. Они направились в кафе, сверкающее огоньками гирлянд в дальнем конце зала.

– Пойдет.

– Платье выбрала?

Тоша оторвала взгляд от троицы и с укором посмотрела на Костю.

– Боже, и ты туда же?

– Да Ангелинка все уши прожужжала этим корпоратом. От нее заразился. Так что, выбрала? Мужика нашла?

– Слушай, – внезапная идея посетила Тошину голову. – Ты же врач! Выпиши мне больничный на один день!

– Сдурела? – фыркнул Костя. – Во-первых, нет. У меня есть принципы, – он растопырил пальцы на ладони, по очереди их загибая. – Во-вторых, с каким диагнозом, прости господи? И в-третьих, нет. А ты, поди, хочешь откосить от первого бала Наташи Ростовой?

– Ну, пожалуйста…

– Нет.

– Знаешь, чей ответ?

– Нет.

– Ну, Кость!

Громкий смех неожиданно приблизился – Клим и Алена, где-то по пути потеряв Сережу, подошли к справочной. Тоша оцепенела при взгляде на улыбку Криволапенко. Клим держал в руках новый стаканчик из кафе, обернутый специальной картонкой, чтобы не обжечься, за которой виднелся белый край салфетки. Пожав руку Косте и перегнувшись через стойку, Клим второй раз за ночь протянул Тоше чай.

– Прости, облепиха кончилась, – сказал он. – Подумал, что тебе зайдет каркаде.

Тоша взяла чай у него из рук, и на миг их пальцы соприкоснулись. Она вздрогнула, надеясь, что Клим ничего такого не заметил, но он лишь смерил ее долгим взглядом и ушел вместе с Аленой, даже не дождавшись Тошиного «спасибо». Костя тихонько присвистнул.

– Так, ну, кажется, мужика ты уже нашла.

– Костя!

Он хохотнул и сказал:

– Ладно, я спать. Допьешь свой каркаде, – он многозначительно поиграл бровями, делая акцент на последнем слове, – приходи.

Тоша запустила в него канцелярской скрепкой, но Костя, конечно, увернулся и ушел. Она осталась наедине с бумажным стаканчиком. Вытащив из-под картонки салфетку, она случайно заметила на ней след от шариковой ручки.

«Я не Андрей Болконский, но может, будешь моей Наташей Ростовой?»

Тошины руки задрожали, и она еще несколько раз перечитала написанное. Кинула быстрый взгляд на вспыхивающую гирлянду, украшавшую кафе, и засмеялась. Ее сердце забилось в ритм огонькам, бешено пустившись вскачь.

Затухающий

1

Телефон настойчиво вибрировал, и Тоша уже пожалела, что рассказала Ангелине про Клима. Теперь подруга заваливала ее ссылками на платья, которые можно было заказать на плёсский пункт выдачи, и взяла с Тоши слово, что она позовет Лину с собой на примерку.

Вместо того, чтобы сосредоточиться на дипломной работе, Тоша часами пролистывала варианты с платьями. Конечно, те, что больше всего ей нравились, были намного дороже того, что она могла себе позволить. Любуясь ими, Тоша злилась, потому что, уж если говорить честно, она не могла себе позволить ровным счетом ничего.

Она долго думала, как ответить на салфеточное предложение Клима. Смять и бросить ему под ноги? Ведь она ни за что не пойдет с ним на праздник! После целого года издевательств над ней в хрупком и ранимом десятилетнем возрасте? Да за кого он ее принимает?

С другой стороны, это ведь так давно было! Они оба выросли, и сейчас Клим не производит впечатления того засранца, каким он был в свои двенадцать.

Тоша хотела написать ему в ответ холодное «я подумаю», но решила, что салфетка не сможет передать ледяной тон, с каким она произнесла эту фразу у себя в голове. Может, вообще промолчать? А если он решит, что Тоша даже не видела салфетку? Или отказалась… Но она же действительно отказалась! Или нет?

Рыча от злости на саму себя, Тоша в итоге нацарапала безвкусное «да» и оставила ответ под дворниками «Форда», а по дороге домой чуть не сошла с ума от бесконечного гвалта вопросов в собственной голове.

Может, вернуться и забрать салфетку?

Стоит ли ей все же идти с Климом на праздник или нет?

Не предаст ли она сама себя, если пойдет с ним?

Почему он ее позвал?

Почему он раньше ненавидел ее, а теперь хочет дружить?

Может, снова хочет высмеять ее, и это какая-то подстава?

Неужели у него нет девушки?

А может, ему нравится она сама?

Это была последняя капля в чаше ее терпения, и чтобы унять хаотичный зуд мыслей в голове, Тоша, умыв деда и накормив его завтраком (если три ложки каши, которые он с горем пополам съел, можно было назвать завтраком), вытащила из шкафа старый рабочий комбинезон и направилась в гараж с твердым намерением провести там максимально долгое время.

Стоило лишь открыть капот «Москвича», как ее голова тут же блаженно опустела. Мысли прояснились, выстроившись в ряд, разбрелись по полочкам. Она осталась наедине со сложным механизмом с поршнями, цилиндрами, фильтрами и техническими жидкостями. Целый организм, который она могла излечить, которому могла помочь.

Спустя пару часов усталая, но счастливая, Тоша вышла из гаража, подставляя лицо теплому мартовскому солнцу и наслаждаясь звуком капели. Воздух был теплый, а небо ясное – совсем как у нее на душе. «Москвичу» требовалась замена тормозных колодок, но это была хорошая задача – четкая и понятная. Тоша знала, как ее решить, несмотря на то что придется потратиться. Но машина – член семьи, их волшебный ковер-самолет. Какое приятное чувство – знать, что именно нужно сделать, чтобы помочь!

Вернувшись домой, она заглянула к деду в комнату – тот полулежал-полусидел на кровати, смотрел на противоположную стену. Вдруг позвал Тошу по имени. В душе расцвела радость – дедушка ее вспомнил! Но потом он заговорил дальше, и сердце упало.

– Кшати, я же фчера Пашку… фстретил, – после гриппа он перестал носить зубные протезы, и из-за отсутствия зубов говорил медленно и нечетко, но Тоша разбирала слова. – Помнишь ефо? Они с Олькой