Восемь режимов гирлянды - Светлана Каминская

– Я этого определенья не совсем понимаю, – отвечал Аркадий.

– Вот еще! Какой невинный!

– В таком случае я не понимаю твоего барина. Одинцова очень мила – бесспорно, но она так холодно и строго себя держит, что…

– В тихом омуте… ты знаешь! – подхватил Базаров. – Ты говоришь, она холодна. В этом-то самый вкус и есть. Ведь ты любишь мороженое?»

Прочитала и фыркнула от смеха, аккуратно положив книгу на место. С тех пор у нее вошло в привычку читать тот отрывок, на котором остановился Клим.

Но сегодня лифт решил иначе. Уже на втором этаже он, вместо того чтобы открыть двери, застонал, заскрежетал и с погасшим светом полетел вниз.

Тоше казалось, она падала вечность, а на самом деле – не больше пары секунд. С противным визгом кабина остановилась где-то в преисподней, а Тоша даже испугаться не успела, только прижалась к стене, сползла на пол. Уже когда все замерло, вспомнила, как где-то читала: при аварии на лифте надо прижаться к полу, чтобы распределить силу удара по всему телу. Но вроде все обошлось – ее лишь немного потрясло. Больше вывела из равновесия резкая темнота – выключилась даже дежурная подсветка кнопок – и громкий прерывистый писк, с которым лифт сигнализировал о поломке.

Руки сами достали мобильный телефон из кармана форменного пиджака – слава богу, взяла его с собой! Сеть слабая, но была – чудо, да и только. Пальцы судорожно набрали рабочий номер Клима, который Тоша уже успела выучить наизусть.

– Алло, – раздалось после двух долгих гудков. Судя по дыханию, Клим куда-то спешил. Тоша надеялась, что он как раз бежит к лифту.

– Морев, – тихо сказала она, словно опасаясь, что кабина сдвинется от одного лишь звука ее голоса. – Помоги мне, лифт упал! А я…

– Антонина? – перебил ее Клим, наконец узнав голос. – Ты что, внутри?

– Да.

– Я уже здесь. Ты в порядке?

– Да.

– Не клади трубку.

Послышались еще голоса – видимо, подошли сменный руководитель терминала и старший по безопасности. Кто-то из них ругался, что «это старье давно пора менять», а потом она услышала что-то про врача.

Тоша зажмурилась, не отнимая телефон от уха, и стало не так страшно – будто бы не в лифте темно, а она сама глаза закрыла. Помощь уже на подходе, ее скоро достанут. Паники не было, но страх мурашками ползал по всему ее окаменевшему телу – вдруг шевельнется, и лифт сорвется куда-то дальше? Что, если он просто застрял где-то на полпути между этажами?

– Тоша, – ворвался в ее мысли обеспокоенный голос Клима, и она даже успела отметить, что он впервые назвал ее не полным именем. – Не волнуйся, ты чуть ниже первого этажа. Сработала система безопасности, лифт крепко стоит на месте. Мы сейчас откроем двери.

– Хорошо, – сказала она, но с места не двинулась – на всякий случай.

Она вдруг поняла, что слышит других не только в телефоне, но и по ту сторону дверей, откуда-то сверху. Снова послышался скрежет, и спустя несколько долгих мгновений луч света упал Тоше на нос. Она осторожно приоткрыла один глаз.

Дальше дело пошло быстрее – двери раскрыли, и наверху показались несколько пар ног. Через миг на пол опустился Клим. Глядя на его сосредоточенное лицо, Тоша наконец выдохнула. Непонятно откуда взялось ощущение, что она в безопасности. Он все сделает как надо, поможет ей выбраться.

Он свесился в кабину и протянул Тоше руку. Подтянул, обхватил за талию и вытащил из лифта.

– Я же просил ходить по лестнице, – сказал он, когда они бухнулись на твердый надежный пол. Встал, помог подняться Тоше, но руку не отпустил. – Цела?

Она кивнула. За его спиной маячила широкоплечая Костина фигура.

– Лисицына, ну твою налево! – помотал он головой, подходя ближе. Провел по ее рукам и ногам, ощупал голову, внимательно всмотрелся в лицо. – Поспать не даешь! Порядок?

Она кивнула и слабо улыбнулась. Поблагодарив за помощь сменного и старшего по безопасности, повернулась к Климу.

– Спасибо.

– Больше никогда туда не заходи, – шепнул он. Тоша с удивлением обнаружила промелькнувшее в его глазах волнение. – По крайней мере, пока не поставят новый лифт, а не это дерьмо.

Он отвернулся к кабине и что-то сказал сменному, а Костя повел ее в медпункт отпаивать чаем.

После истории с лифтом что-то изменилось. Тоша больше не смотрела на Клима как на врага народа, хоть и понимала, что он не мог не помочь ей. В конце концов, это была его работа – чинить лифт. Но его взволнованный взгляд так и преследовал ее – за что он переживал? За нее или боялся, что ему прилетит из-за аварии?

В следующую смену он вдруг принес ей кофе. Протянул бумажный стаканчик и молча буравил взглядом, пока она не взяла его. Тоша сразу смекнула: Клим хочет задобрить ее, чтобы она не накатала жалобу на обслуживание лифта, за который он нес ответственность. Ничего такого она делать не собиралась, о чем и сказала. А в ответ получила:

– Дура ты, Лисицына.

Клим оставил кофе на ее стойке, а в следующую смену вернулся с новой порцией.

Спустя неделю, больше из любопытства, как он себя поведет, она сказала:

– Я люблю облепиховый чай.

Тот тихонько хмыкнул и молча ушел, в следующую ночь вернувшись с ее любимым напитком.

Спустя еще пару смен, поймав себя на мысли, что ждет, когда Клим появится у стойки с бумажным стаканчиком, и ее окутает бодрящий аромат облепихи, Тоша не выдержала.

– Зачем ты это делаешь? – спросила она, когда Клим остановился перед ее стойкой в полумраке опустевшего терминала.

На его щеках горел румянец, от синей форменной спецовки шел холод, а в покрасневших с мороза руках дымился теплом стаканчик с чаем.

Тоша скрестила на груди руки и уставилась на него, всем своим видом показывая, что в этот раз ничего от него не примет. Вспомнился отрывок из «Отцов и детей» про мороженое, и она мысленно усмехнулась.

Клим вздохнул и поставил стаканчик на стойку.

– Потому что ты любишь облепиховый чай? – пожал он плечами.

– Нет, я про другое. Зачем ты пытаешься… подружиться со мной?

– А для этого нужны основания?

– Я не хочу иметь с тобой ничего общего.

Клим ухмыльнулся, облокотившись о стойку.

– Оно уже у нас есть.

Позади него показался Егор Колованов, охранник лет пятидесяти. Именно он когда-то привел к справочной Зверя. Тоше он нравился – простой и