Восемь режимов гирлянды - Светлана Каминская

Тошу осенило: дедушка говорил с покойной женой. Ее бабушкой, которую она никогда не видела. Зато видел дед – фотографию на стене.

Выцветший бабулин портрет висел там, сколько Тоша себя помнила. Дед, когда был здоровым, каждый день смахивал пыль с рамки, протирал стекло. Мама рассказывала, что бабушка умерла совсем молодой – в родах. Когда рожала ее саму.

Тоша долго обдумывала мамины слова, когда впервые об этом узнала. Как же тяжело, наверное, было деду. Он ждал рождения дочери, готовился к радостному событию, а вместо этого пришлось хоронить любимую жену.

В детстве, часто проводя зимние вечера в дедовой комнате и наблюдая за тем, как он бережно протирает бабушкин портрет и обводит взглядом каждую черточку на ее черно-белом лице, Тоша как-то попросила рассказать о ней. Но дед лишь хмыкнул после долгого молчания, а затем добавил:

– Что тут скажешь? Слова – пустой звук. Говорить надо поступками.

И он чуть поправил рамку, проверяя, ровно ли она висит.

Тоша нахмурилась. Для нее слова значили много: она любила читать. Слова рассказывали ей истории. А слушая обидные выпады Клима в свой адрес, Тоша каждый раз морщилась от боли. Ведь они ранили, как маленькие пули – ничуть не меньше, чем его поступки. Но спорить с дедушкой не стала. Что-то в его лице подсказало ей: ему тоже бывает больно от слов, только не от чужих, а от своих собственных – если говорить о том, кого ты так сильно любил и так рано потерял.

Дедушка чему-то тихонько засмеялся, отвлекая Тошу от мыслей. Пробормотал что-то ласковое – она уже не слушала. Прикрыла дверь и, стараясь вернуть себе радостное настроение, прошла в ванную, переступив спавшего в коридоре Зверя, а после душа поднялась к себе наверх и распахнула платяной шкаф.

Оно висело на том же месте, где она оставила его в семнадцать лет – между школьной формой и спортивным костюмом. Заботливо убранное мамой в специальный кофр, ведь та как никто другой надеялась, что однажды Тоша еще раз наденет выпускное платье. Надеялась, что однажды Тоше захочется быть женственной, красивой и нарядной.

Она осторожно сняла кофр и придирчиво осмотрела длинное сине-зеленое платье с рукавами-фонариками и струящейся юбкой с потайными карманами. Ее любимый насыщенный цвет байкальского льда, озаренного северным сиянием полярного неба и таинственных морских глубин.

Длинное, красивое и не вычурное. Чем не вариант для бала Наташи Ростовой?

В этом платье Тоша была, когда наутро после выпускного Лада Гущина позвала ребят из класса продолжить праздновать у нее дома, в новенькой квартире у Верхнего пруда, куда они с родителями переехали несколько месяцев назад. «Предки на работе, пошли ко мне!» – победоносно вскинула кулак Лада, и половина класса собралась в ее небольшой двушке.

Тоша плохо помнила то утро – она устала и хотела спать. Она на выпускной-то пошла лишь из-за Марата, но тот потащил ее и к Ладе. Они долго целовались в подъезде, когда все ребята уже прошмыгнули в квартиру. Оттуда слышались смех и праздничный «бабах» вскрываемых бутылок с шампанским, «Районы-кварталы» и «Знаешь ли ты».

Тоша с Маратом стояли у входной двери, переплетясь руками и ногами, и Марат шептал ей разные приятности на ухо, на которые она даже не обращала внимания. Его рука подняла атласный подол платья, а колено оказалось между ее ног, и Тоше в глаза бросился контраст его бледной ладони на сине-зеленой ткани. Ее вдруг как громом поразило: так она не хочет. Не в подъезде и не под болтовню пьяных одноклассников, и уж, если честно, точно не с Маратом Евсеенко. У него были карие глаза и жесткие темные волосы, запас дурацких шуточек, а еще он говорил «звонит», что до ужаса бесило Тошу, несмотря на то, что за ударениями в русском языке не следила половина Плёса.

Тоша скинула халат и надела платье – оно все так же хорошо на ней сидело. Покрутилась перед зеркалом и, отгоняя прочь вновь зазвеневшие в голове сомнения, решила дать платью второй шанс.

В конце концов, Клим прав: общее у них уже есть, и они не могут вычеркнуть его из памяти.

Она быстро набросала Лине сообщение, что уже нашла подходящее платье. Да, подруга определенно будет негодовать.

Не обращая внимания на кучу уведомлений, тут же пришедших на телефон, Тоша переоделась в поношенный домашний костюм и упала на кровать. Ее поглотила чернильная синева сна.

На следующий день после случая с котятами она встречает Клима в школе. Спускается из столовой и на лестнице замечает одинокую фигуру в черном спортивном костюме и с серым рюкзаком через плечо. Тоша нервно поправляет лямки форменного сарафана и оглядывается по сторонам – на лестнице пусто. Это редкий случай, когда она видит Клима в одиночестве, а не в компании Лины или других мальчишек. Тот стоит к ней спиной и смотрит в окно. На улице хлещет ливень, сбивая тяжелыми каплями последние оставшиеся на деревьях листья, сминая их в одно грязное полотно.

– Привет, – осторожно говорит Тоша. Пустой взгляд Клима устремлен на улицу. На рукаве костюма виднеются белые шерстинки, и Тоша сглатывает, пытаясь прогнать из памяти картинку с мертвыми котятами: – Эм… Как дела?

Клим поворачивается к ней, в его теплых синих глазах мелькает узнавание.

– Привет, – его губы на миг дергаются, будто он не знает, стоит улыбнуться или нет. – Ты вроде Антонина?

– Можно просто Тоша.

– Ты это… Не рассказывай никому про вчера, ладно?

– Хорошо, – с готовностью кивает она. В ее груди разливается тепло – у них с Климом будет общая тайна, пусть даже такая жуткая!

Он хочет сказать что-то еще: Тоша уверена, что его губы готовы сложиться в слово «спасибо». Но тут к нему подскакивает парень, заправски хлопает Клима по плечу. Тоша припоминает, что его, кажется, зовут Гена, и он один из одноклассников Морева.

– Ну че как? – спрашивает он, и Тоша замечает, как выражение лица Клима меняется. Он будто каменеет, как Кай из «Снежной королевы», взгляд становится презрительным и холодным. Он смотрит на Тошу уже свысока.

Улыбка сползает с ее лица, она не понимает, что происходит. Ведь Клим добрый – она видела, как он утешал свою белую кошку. Злые люди так нежно к животным не относятся. Но чутье подсказывает, что надо ретироваться. В своем аккуратно выглаженном сарафане, белой блузке и с собранными над плечами хвостиками кудряшек она ощущает себя маленькой девочкой из началки, хотя