Кризис Ж - Евгения Анатольевна Батурина

вспомнила я собственные слова. Гранатовый сок. Щеки мои вспыхнули, несмотря на холод. Кем бы ни была та вчерашняя женщина, разглагольствовавшая на Антониной кухне, сегодня ей стыдно.

Из магазина Боря вышел с двумя огромными, призывно шуршащими пакетами.

– Что там у тебя? Лангустины? – осведомилась я.

– Почему же, обычный салат с лобстером, – невозмутимо ответил Боря. – Кофе еще купил – кортадо твой сверху стоит, возьми, пожалуйста. И немножко тирамису.

– А сигареты?

– В кармане.

– Ясно. Я уже не знаю, стоит ли печь пирог.

– Да я только из-за него к тебе еду! – уверил Боря и ловко прикрыл от меня торчащий из пакета сетчатый бок канталупской дыни.

На Шаболовке ветер дул еще яростнее, пытался умыкнуть Шуховскую башню. Возможно, его наняла Останкинская, чтобы раз и навсегда избавиться от конкурентки.

Кот Зайка впустил нас в квартиру и сразу принялся жаловаться на жизнь:

– Мэ-э! Мэ-э! Я все больницы обзвонил, все морги, где ты шляешься, хозяйка!

К Боре он ринулся за утешением и сразу его обрел: был поглажен и даже взят на руки.

– Понимаю тебя, друг, – сочувствовал Боря, глядя в расширенные котовьи глаза. – Я по ней тоже всегда скучаю.

Обычно Зайку люди опасаются – из-за инопланетной внешности, повышенной морщинистости и нездоровой тяги к общению. Моя мама называет его «мой старичок» и вздыхает по тем временам, когда деревья были большими, а кошки – пушистыми. На руки Зайку берет только сестра Антонина, неустанно его хвалит и утверждает, что он похож на актера Уиллема Дэфо. Теперь, значит, у кота новый приятель.

– Я переоденусь, а вы пока разберите пакеты, – рекомендовала я парням. – Если «немножко тирамису» не влезет в холодильник, уберите верхнюю полку, она снимается.

– Кстати, тебе очень идет это платье, – запоздало вспомнил Боря и в сопровождении верного Зайки отправился на кухню.

– А почему кот такой нервный? Он как будто постоянно ждет беды, – сказал Боря позже, когда пирог уже испекся, салат с лобстером закончился, а до дыни и тирамису дело еще не дошло. – Или у него просто морда несчастная?

– Нет, не морда. Судьба. У моего кота натуральный ПТСР, – с некоторой гордостью сообщила я.

– Темное прошлое?

– Ага, темнейшее… Пойдем, может быть, на балкон? Я вижу, тебе хочется курить. А мне – выпить немного. Ты когда-то приносил хороший зинфандель, достань из шкафа. И пирог с собой заберем.

– Пирог с рыбой и красное вино? – покачал головой Боря. – Понятно, почему кот в ужасе. Кругом хаос.

Мы все-таки взяли тарелку с пирогом, бутылку с зинфанделем, штопор и бокалы, позвали с собой Зайку и вышли на балкон. У меня там уютно, никаких лыж, санок-банок и старых пылесосов. Есть икейские раскладные стулья, столик со съемной столешницей-подносом и теплый плотный ковер. Велосипед, купленный в порыве однодневного помешательства на спорте, прикручен к стене. Папа повесил его туда и показал, как снимать, но пока эта информация мне не пригодилась.

Боря открыл вино и закурил, я разрезала пирог, кот Зайка стоял у двери на балкон и не решался покинуть пределы кухни.

– Входи уже, – позвала я.

– Мэ! – посетовал кот. – А вдруг я лапки поставлю туда и балкон рухнет!

– Я проверил, здесь безопасно, – сказал Боря Зайке.

Кот мэкнул еще раз («Божишься?») и ступил в неизвестность. Покрутил головой, подергал хвостом. Устроился под столом, свернулся правильным лысым кольцом, зевнул и почти сразу уснул.

– Теперь он похож на огромный пончик, – заметил Боря почему-то шепотом.

– Наверняка ему снится, что за ним охотятся копы, – я отпила вина.

– Он что, раскаявшийся главарь валерьяночного наркокартеля?

– Да нет, все прозаичнее, – вздохнула я. – И темное прошлое не у кота, а скорее у меня… А ты ешь, пожалуйста, пирог.

Боря докурил, подвинул к себе тарелку с пирогом, нерешительно взял бокал:

– Я ведь правильно тебя понял? Могу пить вино и… остаться ночевать?

– Конечно, – удивилась я. – Какие вообще варианты.

Вспомнила, что всего несколько дней назад отправила его домой, попрощавшись у подъезда, и даже войти не пригласила: грустила. Да, со мной варианты возможны.

– Хорошо, – Боря приподнял бокал. – Расскажи же про кота.

– Сначала его завел мой бывший муж со своей нынешней женой. Мы дружим, они живут в Белогорске, воспитывают четверых детей. Видимо, не очень хорошо воспитывают, потому что дети мучили Зайку и на увещевания не реагировали. Меня уговорили забрать кота себе. А я тогда встречалась с чуваком, у которого дочка мечтала о сфинксе. Чувак ушел из семьи ко мне и чувствовал себя виноватым. Подарил ребенку моего кота. Потом сам вернулся к жене, а Зайку вернул мне: жена не хотела, чтобы что-то напоминало ей об измене. После этого я купила однокомнатную квартиру в малоэтажной части Бутова и пошла на уроки сальсы, где познакомилась с девушкой Дарьей. Она была таким печальным бездомным зверьком, смотрела снизу вверх и кивала, кивала. Я не заметила, как зверек попросился пожить у меня, осмелел и отрастил зубы. В итоге после нескольких затяжных скандалов мне пришлось уехать из собственной квартиры. Я дала Дарье время собрать вещи, она слезно требовала оставить ей кота. Квартиру Дарья на прощанье разгромила. А позже я из фейсбука[2] узнала, что она его продает – или усыпляет, типа как повезет. Тогда сестра Антонина тайно выкупила Зайку – мне бы его фиг отдали, – и он переехал наконец ко мне сюда. В итоге кот сменил… раз, два, три… пять квартир. Эта шестая. Отсюда недоверие к миру и приступы паники. Каждый раз, когда я выхожу из дома, он думает, это навсегда. Была хозяйка – и нету.

– Бедный кот. Ты ему хотя бы Агнию Барто не давай читать. А то там сплошной остросюжетный хоррор про «Зайку бросила хозяйка».

Кот зашевелился под столом, но обошлось: просто лег поудобнее, даже не проснулся. Боря закурил новую сигарету.

– А знаешь, – сказала я не глядя на него. – У меня ведь с тобой похожая история.

– То есть? – быстро переспросил он. – Хочешь меня бросить?

– Наоборот … – Я набрала воздуха. – Когда я тебя не вижу, мне кажется, ты не существуешь, а то, что было, я выдумала. Потом мы встречаемся и все нормально. Но я знаю, ты уедешь – и опять начнется хаос, буду лепить всякие ужасы из пустоты. Наверное, я плохо объясняю.

Он бросил едва начатую сигарету, подвинулся ко мне, взял за руку.

– Эй, – позвал Боря ласково, ловя мой взгляд. – Я понимаю, о чем ты. Но не понимаю, почему так. Я же не давал повода. И не собираюсь, честное слово. Джо…

Я улыбнулась – заметила, что он, конечно,