Кризис Ж - Евгения Анатольевна Батурина

– Ох, тяжело мне даются такие разговоры. Поэтому я их обычно веду с сестрой Антониной, а не с тобой. Вчера вот убеждала ее, что ты турецкий аниматор. Она тебя защищала.

– Вот спасибо ей, – сказал Боря с некоторым укором.

– Извини. Что-то я разболталась. Теперь ты знаешь слишком много о моем прошлом. Можешь в отместку предъявить мне любые шокирующие факты о своем.

Боря отпустил мою руку, задумался:

– Да нечего рассказывать особо. Женат не был. Были какие-то девушки, но все несерьезно. Ну, жил с женщиной пять лет, потом она ушла.

– Ничего себе, – удивилась я. – Пять лет. А говоришь, ничего серьезного.

– Мы давно расстались.

– Она ушла! Значит, расстались не по твоей инициативе. А ты, кстати, говорил, что любил только одну Ясю со шрамом.

– В том-то и дело, – произнес Боря грустно.

Мы помолчали, пока до меня доходил смысл сказанного. Потом Боря продолжил:

– Наташа устала от моей нелюбви. Так она сказала, уходя. И я до сих пор перед ней виноват. Конечно, не обижал сознательно. Не изменял, например. И вообще старался все делать по-человечески, по-хорошему. Считал, что пора остепениться, строить семью. Но она чувствовала что-то, наверное. Что она не Яся. И не ты. Ну и невозможно полюбить человека насильно, я в принципе это всегда знал.

– Всегда? – повторила я.

Он снова взял меня за руку и поцеловал вдруг в губы, очень долго целовал. Когда перестал, я придвинулась к нему вплотную и дышать боялась. Ветер грохнул в балконное стекло, но не прорвался.

– Вот тебе бонусом еще одна история, – сказал Боря, помедлив. – Помнишь, я рассказывал, как меня оставили в Сочи у тетки на половину учебного года? Когда мама попала в больницу? Так вот. Позже оказалось, что дело не в больнице. Просто отец на эти полгода уходил к секретарше Люсе. Мне о таком позоре было знать не положено, да и вообще маме было не до меня. Она вела против Люси войну, возвращала отца домой. И вернула. Какими способами, лучше говорить не буду – но в больнице ей и правда пришлось полежать. Когда я вернулся, мне это все зачем-то рассказала бабушка по отцовской линии. С гордостью: мол, мать твоя героиня, мы в ней не ошиблись. Мои родители оба из хороших еврейских семей, и эти семьи об их браке договорились. Только мама папу полюбила, а он просто согласился жениться. И она всю жизнь свою посвятила тому, чтобы удержать его и повернуть к себе лицом. Создавала ему все условия для счастья. Полностью отстранила от решения бытовых вопросов. Держала дом в идеальном порядке. Кормила сложной здоровой пищей – у отца язва. Родила мальчика – папа предпочитал сыновей, и высокого – родители оба, кстати, среднего роста. Все время самообразовывалась – чтобы ему было о чем с ней беседовать. Не помогло. Люся-то, например, была юной беспечной неряхой, которая варила сосиски в чайнике…

– Это тебе тоже бабушка рассказала?

– Это уже мама, недавно. Приезжал к ним в Хайфу, она выпила две рюмки ликера вместо одной и разоткровенничалась. В Израиль, кстати, увезла отца при первой возможности, чтоб подальше от всяких люсь. Могла бы – поселила в пустыне в закрытом наглухо шатре.

– Значит, все-таки она победила, – предположила я. – Папа же с ней.

– Не знаю… Странная это победа. Мама вечно на измене – несмешной каламбур. Все вычисляет, куда же рванет папа в следующий раз. С тетей Милей разругалась – не перенесла, что та встречалась с женатым доктором. Тетя, в свою очередь, мамины танцы вокруг отца тоже не одобряла. Хоть и понимала ее…

Почему-то во всей этой истории больше всего было жалко высокого мальчика Борю, рожденного целеустремленной мамой по заказу равнодушного папы. С другой стороны, хорошо, что она его родила. Мне нравится.

– Мы с котом очень просим, чтобы ты остался ночевать сегодня. И завтра, – сказала я крайне серьезно.

– Мэ! – подтвердил проснувшийся Зайка. – Мы тебе верим, большой парень. Только не девайся никуда, будь человеком, а.

Глава третья

Попик в гостях у Барбоса

Москва, Якиманка, 19 мая

Следующая неделя прошла на удивление спокойно. То ли выходные с Борей дали правильный заряд, то ли работы было много, и она требовала моего непосредственного участия, но времени на гранатовую рефлексию не оставалось. К тому же Боря, похоже, буквально воспринял мои пятничные страдания на тему «я тебя не вижу, значит, ты не существуешь». Вечерами он теперь связывался со мной по скайпу и включал видео. Кот Зайка усердно лез в камеру и желал участвовать в беседе. Когда его внеземная морда появлялась на экране, Боря говорил: «И Ти звонить дом», и серьезно спрашивал моего пришельца, как жизнь и не обижает ли его кто (жизнь и обижает – намекал Зайка).

20 мая у меня день рождения. Я не собиралась его праздновать, а вот сестра Антонина и Боря – собирались. И меня уговаривали.

– Устроим камерную вечеринку в Нехорошей квартире, – предложила сестра.

– Камерную? В Нехорошей квартире? – Я была настроена скептически. – Так не бывает.

– Да почему, бывает. Только мы – ты, Боря, Гоша, попугай, я. Поздно вечером еще приедут мама с Леонидычем и детьми, но неизвестно во сколько, они ж из Анапы. Собственно, из-за них я и предлагаю свою квартиру, так-то Боря у себя хотел…

– А я хотела тихо отметить в выходные с родителями. В Белогорске.

– И ты все еще можешь это сделать! – не сдавалась Антонина. – Но в пятницу, двадцатого, изволь быть в Нехорошей квартире, с нашей маленькой тусовкой, которая принципиально празднует дни рождения. Кстати, можем ее расширить. Позови кого-нибудь еще, если хочешь. С работы, или откуда угодно. Я буду рада.

Сестра меня озадачила. Пригласить кого-то из офиса? Можно, наверное. Не то чтобы я прямо дружила с коллегами, но общаюсь же. Как минимум с некоторыми есть уровень близости «обедаем вместе». А с парочкой – даже «выпиваем в баре до состояния хештегов»: это когда к концу вечера вы делаете совместное селфи, выбираете то, на котором все себе нравятся и выглядят трезвыми, и выкладываете его в соцсети. Правда, одна из хештег-товарок недавно выбыла из строя – забеременела. На ее место мы как раз и должны были до конца недели найти нового сотрудника в мой отдел.

Тут надо быстренько и по возможности не занудно рассказать, где я работаю и чем занимаюсь. Если совсем коротко, я пиарю молочные продукты,