Кризис Ж - Евгения Анатольевна Батурина

– Боре-то ты сама все объяснишь или я? – спросила Антонина, которая пыталась засунуть в трясущийся холодильник три торта. Пирамидка никак не строилась.

– Надеюсь обойтись без объяснений. Боря большой мальчик. Убери ты «Муравейник» из холодильника, ничего с ним не случится!

– А с этим-то что случилось? – кивнула сестра в сторону гостиной.

– Уволили и Соня беременная.

– У-у, – Антонина сморщилась, как от зубной боли. – Ужас какой. Уволили!

Когда-то Антон бросил Антонину, потому что она мешала ему работать. Так что сестра моя в курсе, как много для него значит телевидение.

– А правда беременная? – скептически переспросила она. – Соня вообще-то фантазерка.

– Ну, я не проверяла. Вроде точно, раз так расстроился.

В кухню ворвался веселый и довольный Антон с бутылкой бордо и полупустым бокалом в руке. Пьянеет он так же быстро, как Боря засыпает. Такое счастливое качество.

– Девочки, я страшно рад, что вы у меня есть! – Он подошел и обнял нас обеих за плечи. – Хотите вина? Я там целый ящик обнаружил.

– Да, это Боря привез, – со значением произнесла Антонина и ловко высвободилась из его объятий. – Ты налей и отойди. Мы тут будем салаты резать.

– Я тоже могу резать салаты! – объявила появившаяся очень кстати моя коллега Солнечная. – И торт купила, йогуртовый! У вас там дверь открыта! Привет, Антонина, здравствуйте, Борис, очень приятно познакомиться!

– Антон, – слегка поправила я Солнечную, забирая у нее йогуртовый торт выразительного зеленого цвета.

– Борис? – приподнял бровь Антон. На лице его отразился сложный мыслительный процесс. – А. Ага. Ясно теперь. Вот, значит, как. Ну, тут я бессилен.

И он перестал меня обнимать, а вместо этого предложил вина ничего не понимающей Солнечной. Глаза ее, обведенные карандашами и тенями в торговом центре, заблестели ярче, а этнические украшения зазвенели громче. Кажется, она поняла, что один свободный мужчина в Нехорошей квартире все-таки есть. Виляя бедрами так, что на меня аж подуло бризом, Солнечная повела покорного Антона с кухни в гостиную. О планах помогать нам с салатами она мгновенно забыла.

– Ну что, – подытожила сестра Антонина. – У нас уже есть один званый и один незваный гость. Боря звонил и сказал, что будет через час, Гоша в клубе должен встретить каких-то шотландцев и приедет поздно. Горан сидит в комнате и переводит, мама с Кузей пока в дороге. Так что, похоже, действительно ожидается камерная вечеринка. Как ты и хотела.

– Ага, – согласилась я. – Как я и хотела. Ты, я, наш общий бывший и накрашенная Солнечная.

– На, – сестра Антонина протянула мне нож. – Используй его так, как тебе подсказывает сердце.

И только я занесла нож над вареной картошкой, как входная дверь грохнула, оглушив полрайона. Так эффектно мог войти только один человек.

– Здрассте, – возвестил Илюха. – Как насчет бутербродов?

– Как насчет причины твоего появления? – обернулась Антонина.

– Так пятница же, – пожал подросток плечами, уже торчащими из холодильника. – По пятницам я всегда тут.

– Я же тебе сказала, что сегодня день рождения Жозефины. Забыл?

– Почему забыл-то, – не понимал Илюха. – Поздравляю! Я и подарок принес.

– Спасибо, – усмехнулась я. – Торт?

– Конечно, нет. Набор медиаторов. И песню выу…

– Тс-с! – напустилась на него сестра. – На тебе бутерброд и помолчи пока.

– Так ведь…

– Два бутерброда! – торговалась Антонина, вытесняя брата с кухни. Получив третий, Илюха все-таки вытеснился и отправился в свою комнату, которую мы зовем сычевальней. На прощание он помахал перед моим носом коробочкой – видимо, с медиаторами.

Антонина засмеялась:

– Он ее даже в праздничную бумагу завернул.

– Безупречные манеры, – заметила я.

Тут в кухню снова вбежала Солнечная и бросилась меня целовать. Я опешила и немножко поотбивалась, и тогда она тоже вручила мне подарок. Им оказался пазл на 1000 кусочков с 42 кактусами.

– Она обожает пазлы собирать, – объяснила я тихо Антонине, когда Солнечная упорхнула обратно к Антону. – Видишь, мне все дарят то, что любят сами. Илюха – медиаторы, Солнечная – пазлы и кактусы. Приедет твоя мама-филолог – преподнесет собрание сочинений Камю. А твой отчим-лор – стетоскоп, не меньше. И ушную воронку, если повезет.

– А Антон что подарил, кроме торта?

– О, там другая логика. Серьги привез. С топазами. То есть то, что любишь ты.

У Антонины уши проколоты, а глаза голубые. Кстати, раньше она любила Антона, а в этот Новый год, получается, подарила мне. Все в рамках концепции. Но я решила этого вслух не произносить – скользкая все-таки тема, и сестра у меня немножко ревнивая. Вон как сурово кромсает лук.

Мы приготовили салаты, поставили запекаться мясо. В кухню вошел Горан, уставился на меня, будто вспоминая, кто же я такая. Потом хлопнул себя по лбу, пробормотал что-то на неизвестном языке и помчался в прихожую. Снова стукнула дверь – не так впечатляюще, как при Илюхе.

– В магазин, наверное, пошел, – предположила Антонина. Она мазала багет замороженным маслом и чертыхалась. – Оторвался от перевода и вспомнил, что у тебя день рождения.

– Когда дедушка Горан в прошлый раз пошел в магазин, он чуть не умер, – напомнил нам Илюха из дверного проема (было такое дело зимой). – Я вообще-то за бутербродами, но могу догнать дедушку и сопроводить. Надо?

Антонина в ответ дала ему два овальных куска багета в масле:

– Икру положи сам, она в холодильнике. И не сопровождай, пожалуйста, никого.

Горан вернулся быстро – с букетом мелких желтых ромашек. И с тортом, конечно.

– Это какой-то странный торт «Москва», – расстроенно бормотал он по-английски. – Почему-то красный. У нас в Сербии совсем другой торт «Москва», с вишней.

– Вишня тоже красная, – утешила я славного серба по-французски, хотя по-русски он в принципе понимает, только не говорит.

Горан поздравил меня на трех языках, извинился, что не сделал этого сразу, и остался с нами на кухне:

– Кажется, я закончил перевод. Хочу приносить более ощутимую пользу. Могу помочь вам с бутербродами. Или чаю заварю, а вы посидите спокойно…

В эту секунду из прихожей раздался жизнерадостный шум. Антонина бросилась туда встречать Кузю, маму, отчима и его внука Сашу. Кузя с Сашей выглядели почти как близнецы – светлые, лохматенькие и загорелые. Они вкатились в квартиру на скорости и стали бегать по холлу кругами – видимо, продолжали начатую еще где-то под Тулой игру. Антонина пыталась изловить сына и тоже бегала.

– Жозефиночка, дорогая, здравствуй! – сказала тетя Лена, Антонинина мама, входя в кухню. – С днем рождения! Извини, что мы вот так врываемся…

– Да я рада, какое «извини», – возразила я. – Надеюсь, вы без торта?

– Без! – гарантировала тетя Лена. – Мы с пирогом. Лимонным, бабушкиным.

– Боже, вы его что, сами пекли? Где?