Сезон радости - Леонид Кириллович Иванов

— Да тебе-то это, может, и в честь, похвальба, что половину здешних баб перепробовал. Я не о тебе, я Варвару твою возношу, можно сказать, ей должное воздаю. Редкая жена вот так-то вот жить согласится. А она тебя, видно, любит крепко, вот и терпит всё. Сто раз повторял и ещё раз скажу — святая она у тебя. Ладно, хватит про баб, на второй заход пора. Потом окончательный, да нам и ехать пора. Опять только к полуночи домой доскребёмся.

Едва уселись и плеснули на каменку, Анатолий Степанович продолжил тему.

— Про потенциал-то Ваня ещё в школе первый раз сказал. Не помню, в девятом или десятом классе всё ходил и ребятам хвастал, мол, у меня потенциал да потенциал. Ну и прилипло. Так эту кличку и получил.

— В десятом, — с довольной улыбкой уточнил хозяин.

— Ага, в десятом. Я тогда школу уже закончил, в армию собирался. Но корешились мы с детства. Ваня со своим потенциалом уже не просто парням хвастал, к девкам приставать начал. Одна дома и пожаловалась, что Ванька проходу не даёт. Отец той девчонки к Ванькиному батьке, так и так, укороти парня, а то до греха не долго. А батя у него у-у-у строгий какой был. На фронте разведвзводом командовал. Ванька из школы идёт, а батя возле колоды, на которой дрова кололи, с топором стоит. «Вот, — говорит, — видишь топор, видишь колоду? Если ещё кто на твой потенциал пожалуется, если, не дай Бог, девку какую испортишь, самолично на этой колоде этим топором потенциал твой если не под корень отрублю, то ополовиню. Ты меня знаешь!» Потом, пока отец жив был, Ванька больше потенциалом своим не хвастался. Это он теперь распустился.

— Анатолий Степанович, ты про наши дела с Варварой всё знаешь, зачем попусту болтать.

— Да знаю я, Ваня, знаю, что Варваре операцию сделали, что неудачно сделали, что нарушили там всё и что нельзя ей теперь супружеский долг исполнять. Всё, Ваня, знаю! И знаю, что святая она у тебя женщина! Я всегда говорил и опять скажу — святая. Это какая бы другая унижения такие вытерпела? Да никакая! Думаешь, ей приятно, что ты тут половину посёлка баб перебрал? Что стольких домой перетаскал, пока она на уроках? А сколько раз она тебя в постели с другими заставала? Это вон Вадим не знает, он приезжий, а мы-то с Ильичом здешние, мы про твои кобелиные дела всё знаем. Представляешь, чуть не каждый год кровати меняет. Импортную привёз, не выдержала. Теперь дубовую заказал, так и та, наверное, уже тоже скрипеть начала.

— Начала, — подтвердил Вадим.

— Вот парень всего полдня у нас в посёлке, и то уже знает.

— Так он как раз не вовремя пришёл. Вот и услышал, — заулыбался Иван Васильевич.

— Так ты бы хоть чужих людей-то постеснялся! Срам один с тобой, Ваня, честное слово! Стыд и срам!

— А кровати, Анатолий Степанович, хоть наши, хоть импортные, одно барахло, такие же халтурщики делают, — с осуждением сказал Иван Васильевич.

— С этим я соглашусь. А кого хоть ты теперь-то обхаживаешь?

Светлану, учительницу, — вставил парторг, чтобы показать свою осведомлённость.

— Эту новенькую что ли? Ну, парень, у тебя губа не дура, такую девку окучил! Как хоть ты её охмурить-то сумел? Ведь в отцы годишься!

— Варвара привела.

— Варвара? Сама? Вот я же говорю, что она у тебя святая женщина! Да та-то хоть как согласилась?

— Да как-то Светлана что-то там в школе, когда в учительской вдвоём были, в шутку сказала, что тяжело без мужских гормонов. Ну, моя и предложила, мол, у моего этих гормонов! Не знает, куда девать. И про свою женскую проблему с ней поделилась. Короче, предложила ей со мной у нас дома встречаться. Будто бы на консультации будет приходить к ней, как к наставнику, ни у кого это никаких подозрений не вызовет. Та засмущалась, конечно, мол, как же это так? Она, конечно, не девочка, были у неё мужчины, в том числе и женатые, но чтобы в присутствии жены. Ну, Варвара обещала из дома на то время в магазин уходить, и даже уговаривать девушку стала. Мол, лучше одна постоянная, чем так, как он сейчас кобелирует. У нас тут с женихами хорошими сами знаете, образованной да красивой не разбежишься. Слава нехорошая опять же пойдёт. А зачем она учительнице, чтобы потом взрослые пальцем тыкали да старшеклассники подсмеивались? Короче, выбор у неё не ахти какой: или со мной, или и дальше без мужика страдать. А тут праздник какой-то случился. Пришла она с Варварой, сели за стол, добавили, моя мне знак подаёт выйти поговорить. Всё мне и сказала, что договорилась с девушкой. Так и началось у нас с ней.

— Ох, не зря говорю, святая женщина твоя Варвара! Поистине святая! Хоть и не пристало мне, партийному секретарю, так говорить, но святая.

После бани попили чаю и начали прощаться.

— Святая ты женщина, Варвара Петровна! Я это Ваньке сто раз говорил, теперь и тебе говорю. И не спорь, святая! А ты, Иван, береги жену, сам не обижай и другим в обиду не давай. Если что, злые языки-то бабам поукороть. Спасибо вам за угощение! За баню! Ох, теперь опять надолго воспоминаний хватит. Как у родных побывал.

— Так Вы для нас и так, как родной. Даже роднее. Вон сколько для нас с Ваней сделали!

— Это ты, Варвара Петровна, брось. Не из корысти делал. Работящего мужика всё время двигал. А то, что учиться в своё время загнал да потом на должности ставил, так ведь не из дружеских побуждений. Видел, что из него толк получается. И не ошибся! Так ведь он меня ни разу не подвёл даже в мелочах. А это дорогого стоит. Ещё раз спасибо вам, дорогие мои!

— Всегда рады видеть! До свидания! Супруженице огромный привет!

Иван Васильевич вышел из дома вместе со всеми, проводил до машины, обнял на прощание Анатолия Степановича, крепко пожал руку Вадиму. Ильич, не будучи с начальством друзьями детства, попрощался со всеми только рукопожатием.

— Коля, ты хоть поел? — первым делом поинтересовался Анатолий Степанович у водителя.

— Конечно, Анатолий Степанович. Накормили до отвала.

— Тогда смотри, чтобы в сон не клонило, в сторону не залети.

— Не залетим, Анатолий Степанович!

Из посёлка выехали молча. Непривычно большая доля крепкого самогона быстро сморила Вадима, он почти сразу заснул и проспал всю дорогу до самого райцентра. Анатолий Степанович растолкал его, когда уже подъехали к его дому.

— Ты у кого на квартире-то?

— У Степаниды Матвеевны,