Сезон радости - Леонид Кириллович Иванов

этого жена на него жалобу в райком написала, что пьянствует, скандалы дома устраивает. Но тут Кузе просто повезло. Он с отчётно-выборного собрания с секретарём по идеологии, с Валентином Фёдоровичем, ты его заочно уже знаешь, вернулись где-то ближе к полуночи. Там после собрания посидели, выпили хорошо, но пока домой по морозу ехали, хмель немного выветриваться начал. Ну, Кузя и приглашает Валентина Фёдоровича к себе домой, что там бутылка водки есть, да заодно хоть посмотрит, как заместитель редактора живёт, а то ведь ни разу не был. Дима потом со слов райкомовского водителя пересказывал, как нетвёрдым шагом идут мужики к Кузе домой, как тот поднимается на крыльцо, у леспромхозовских домов из бруса крыльцо всего две ступеньки, как стучит в дверь. Рукой машет, чтобы секретарь тоже поднимался, но крыльцо там тесное, и одному-то места мало, когда дверь открывается, и тут дверь не просто открывается, а распахивается, вылетает жена Кузи наотмашь хлобысь ему затрещину. Кузя как щи пролил, с крыльца в сугроб мешком рухнул, а супруга на Валентина Фёдоровича прёт: «А это ещё что за пьянчужка? Ну-ка быстро уматывай отсюда, пока и тебе не попало!». Тот развернулся и бегом к машине. По дороге запнулся, упал, у калитки полушубком за крючок зацепился, клок вырвал, в машину запрыгнул и кричит водиле: «Гони быстрее! Ну, её эту сумасшедшую! А я-то, дурак, ещё в гости попёрся. Она бы нас обоих отметелила!» То, что райкомовский водила не врал, было очевидно. Кузя утром с фингалом на работу пришёл, а у идеолога на полушубке заплата аккуратная появилась. Только жена-то в жалобе всё иначе выставила, что муж ночью с собутыльником припёрся и её по дому гонять начал. Соседи, мол, свидетели того скандала. Видели, как он за ней гнался да поскользнулся, упал и обо что-то стукнулся.

Валентин Фёдорович хоть и не хотел в райкоме признаваться, что пьяные вернулись, и Кузю спасать не думал, но где нового зама искать. Пришлось рассказать Первому, как всё было на самом деле. Тот от души посмеялся и пообещал наказать коммуниста Кузовкина по всей строгости партийной ответственности. А ты тут удивляешься, почему Кузя так перед райкомовскими лебезит. Залебезишь! Кузя с тех пор, даже если райкомовская техничка позвонит, стоя с ней разговаривает.

— Да, весело тут у вас!

— Не то слово! Цирк! И звери домашние, которые дрессировке не даются, и клоунов сколько хочешь. Действительно, посмотришь на женатых и думаешь: «Да ну его на фиг! Сто лет холостяком жить буду. Сам себе стирать, яичницу по утрам готовить, но зато морда не побита, и жалобы на тебя писать некому. Думаешь, у нас тут только у Кузи проблемы с женой? На следующей неделе Алик вернётся. Тоже, брат, проблемы дома серьёзные.

— Тоже домашнего зверя приручить не может?

— Не домашнего, своего. Который в штанах. У Алика другие проблемы. Он с бабами своими разобраться не может. Вот почитаешь, как в арабских странах живут, несколько жён имеют, и никаких проблем, а тут с женой и любовницей разобраться — проблема. Разрешали бы многожёнство, и жили бы себе все вместе тихо-мирно. Детей бы общих растили, телевизор всей большой семьёй вместе смотрели, — со смехом начал фантазировать Сергей.

— Ты сам-то в это веришь? — тоже засмеялся Вадим.

— Конечно, не верю, что у нас это возможно. Но ведь живут же как-то там. И по две жены имеют, и по четыре. И всем хорошо, и все счастливы. Особенно муж.

— Ну, я понимаю, если у нас в Ленинграде такая семья коммунальную квартиру занимать станет. У каждой жены своя комната, одну можно общей сделать, одну — детской. Жёны все на кухне толкутся. Обеды готовят.

— Зачем всем на кухне толкаться. У каждой должны быть свои обязанности. Одна с детьми занимается. Вторая — по хозяйству, третья — на кухне. У кого что лучше получается. Или меняться по графику дежурства можно.

— А четвёртая?

— Что четвёртая? — не понял Сергей.

— Сам же говорил, что четыре жены, а четвёртой ты роль не определил.

— А четвёртая мужа пусть ублажает.

— А жить на что?

— Ну, он должен хорошо зарабатывать, чтобы всю семью обеспечивать.

— Например, рубщиком мяса в магазине работать? Или продавцом в мебельном магазине?

— Не знаю, а почему именно магазины?

— У нас в Ленинграде это самые престижные профессии. Но туда так просто не устроишься. Только по большому блату.

— Ну вот, а у нас тут и рубщиков мяса в магазинах нету, и мяса как такового тоже. А мебель вся давно по заявкам расписана на годы вперёд.

— Тогда у вас тут многожёнство не пройдёт. Я представляю, как водитель лесовоза после двенадцати часов работы домой приходит, а его там четыре жены окружают, куча детишек. Жёны друг на друга жалуются, дети просят сказку на ночь почитать, а тут ещё дров наколоть надо.

— Дрова обычно на всю зиму сразу заготавливают, — уточнил Сергей.

— Спасибо, не знал. Хотя мог бы и догадаться — везде возле домов большие поленницы видел. Но всё равно, и дома у нас меньше, чем в арабских странах.

— Там, наверное, тоже не все во дворцах живут? — усомнился Сергей.

— Наверняка! Но не думаю, что там какой-то нищий может иметь несколько жён.

— Не знаю, не бывал. Кстати, а ты за границей бывал?

— Пока нет. Отец у меня несколько раз на разные форумы ездил, но там много ли успеешь увидеть? Едут к самому началу конференции, после неё тоже тут же обратно. Наши делают всё так, чтобы лишку на их загнивающий Запад не пялились. Вдруг понравится, захотят остаться. А так приехал, с докладом выступил, других немного послушал и обратно. И в делегации обязательно кто-то незнакомый, будто бы учёный там или аспирант, которого другие не знают. Явно из органов присматривать приставлен. Но это уже из другой оперы. Давай про женский вопрос. К примеру, ты занимаешь комнату в коммуналке…

— В общаге, — перебил Сергей.

— Пусть будет в общаге, — согласился Вадим, поскольку этот вариант больше соответствовал здешней действительности. — Ты живёшь в общаге, куда ты вторую и третью жену разместишь? Про четвёртую я уж не говорю.

— Наверное, из-за нехватки жилплощади у нас многожёнство и не разрешают. А то ведь, как говорил классик, жилищный вопрос испортить может.

И собеседники рассмеялись.

— Ну, а Алик у нас вообще у тёщи в доме живёт. Думаю, если бы даже закон разрешил многожёнство, тёща бы активно противиться стала.

— Даже не сомневаюсь, — согласился Вадим.

— Вот Алик и не заводит вторую жену. Так мается. Разрывается между Надей