Иван Пророк ХХ века - Борис Федорович Споров

же, как сегодня радиоволны. И первый практический шаг сделан – первый примитивный блок с самовосполняющимся источником энергии действует. Самовосполнение – прямое подтверждение макроэнергетической теории… Но ведь это только жалкая попытка, а прошло столько лет.

«Сколько?! – Неверов усмехнулся. – Всего девятнадцать лет после Скобелева. Всего девятнадцать лет. А на признание теоретических открытий требовались нередко столетия…»

Опершись на заступ, Неверов поднялся. А вокруг странный, непривычный пейзаж. И это та самая родина предков, родина Неверовых с 1652 года. Вот здесь и поселился первый Неверов – на взгорке, лицом к Валаве.

Стоит на взгорке дом, точно взлететь намерен: первый год из-под топора, еще и сруб не потемнел, и наличники резные не покрашены. Хороший дом, хорошее место – и Валава рядом, и солнце в окнах с утра до заката.

С крыльца кто-то звал рукой. Так ни разу и не копнув землю, с заступом в руке Неверов не спеша пошел к дому.

– Вот эт-та вам, Иван Андреевич, – две бандерольки заказных, – встретила его почтальонша. – А я эт-та зашла – никого. Смотрю, а вон и вы. – Сумка почтовая была прикреплена к багажнику велосипеда, велосипед прислонен к крыльцу. А сама почтальонша держала в руках две бандерольки, поверх лежала открытая регистрационная тетрадь. – Вот здесь-тко, Иван Андреевич, и распишитесь… и еще внизу. Вот и все – получайте. Сразу и в сумке поубавилось. – Продолжая добродушно улыбаться, почтальонша сунула тетрадь в сумку, завалила велосипед на бок, приладилась в седло – и поехала, и дребезжал, и потенькивал сам собою звонок.

Неверов вошел в дом.

* * *

Девять лет назад, вскоре после Катиного визита, не загадывая на будущее, Неверов сделал запрос о своих родителях. А через неделю пришел ответ: «Андрей Федорович Неверов родился в 1895 году в селе Сущево Нижегородской губернии, Лысогорского уезда… София Николаевна Неверова (Чирок) родилась в 1890 году в г. Одессе…»

«Ну и что, ну и зачем?» – подумал тогда Неверов – и забыл о справке. Слишком неспокойным выдался тот год.

Когда после мучительной бессонной ночи, угнетаемый осознанной смертельной усталостью, Неверов утром заехал в лабораторию Академии наук, там его уже ждали несколько высокопоставленных коллег во главе с вице-президентом Академии. Неверова почему-то покоробила такая встреча. Не задумываясь над источником информации, он вдруг и поразил высокопоставленных коллег вопросом:

– Что, или президент скончался?

– По крайней мере десять минут назад он был в полном здравии. Почему вы так решили, Иван Андреевич? – в недоумении спросил вице-президент.

– Известно, почему, – нимало не смутившись, тотчас ответил Неверов. – В правом легком у него злокачественная опухоль.

Коллеги переглянулись. Даже президент ничего подобного в своих легких не предвидел.

Реплика Неверова перешла не то в анекдот, не то в академическую шутку. Трудно сказать, дошла ли эта «шутка» до самого президента, но, когда два месяца спустя, действительно, стало известно, что в правом легком президента обнаружена опухоль, а еще три месяца спустя его схоронили, предсказание Неверова настолько встревожило ученый мир, что при появлении Пророка обычно все умолкали – а вдруг. К словам его прислушивались, да и за действиями его с тех пор тщательно следили.

Но все это случилось позднее. А тогда, слыша, что президент жив, Неверов необыкновенно дерзко заметил:

– В таком случае почему вы собрались именно сегодня, именно здесь?!

– Что с вами, Иван Андреевич? – предупрежденный Хамом о плохом состоянии Неверова, осторожно спросил присутствующий здесь же Вишняков – доктор медицинских наук, под постоянным наблюдением которого находился Неверов.

Неверов резко было повернулся к Вишнякову, но – вздрогнул, оцепенел, слабо мыкнул и лишился сознания.

Шок объяснили переутомлением. В тот же день предписали отдых. Нервы его, очевидно, были настолько напряжены, что он вновь повторил свою полубредовую идею:

– Да, пожалуй, в Италию.

20

Италия все-таки оказалась на берегу Черного моря. Неверов с Евой заняли трехкомнатный комфортабельный номер. Рядом – по коридору дверь в дверь – поселился Ткачик.

И чудо! Потребовалось всего лишь несколько дней курортной жизни, чтобы прекратились головные боли, исчезла раздраженность. Неверов буквально с удивлением переживал свое исцеление.

Очаровала и Ева. На сей раз не женщину открыл он, а друга, чуткого доброго товарища. Он впервые сознательно наблюдал за ней: поразила ее способность подчинять свои желания и страсти воле другого, жить ради друга. Только здесь Неверов понял, что Ева и раньше не обременяла и не стесняла его – ни просьб, ни претензий. В самое подходящее время она могла что-то подсказать или замолчать, улыбнуться или сокрушенно вздохнуть, вовремя появиться и вовремя исчезнуть, а поправляя воротник свежей сорочки, могла так мило и внезапно поразить своей близостью… И только здесь Неверов понял, что в его успешной работе есть доля и ее заслуг. Не будь рядом Евы и Хама, возможно, он и половины не сделал бы из того, что уже сделано. Ведь столько лет… да, а сколько?

Ева тихо засмеялась, отвела укоризненный взгляд и печально вздохнула.

– Много, Иван Андреевич, много, Пророков, много, Ваня, лет. – И это «Ваня» было так кстати, так мило и близко прозвучало, что Неверов закрыл лицо ладонями и засмеялся, точно заплакал, повторяя:

– Много, Ваня, лет…

И еще два обстоятельства поразили за время курортной жизни.

Постоянно находясь в ученой среде, Неверов не то чтобы привык чувствовать себя равным среди равных, но в каждом из коллег он видел потенциального ученого с мировым именем, да и к нему самому коллеги относились, может быть, с подчеркнутым уважением, но не больше. А вот здесь – впервые среди расцвеченной, пребывающей в лени массы – Неверов вдруг оказался в центре общего внимания.

Девочки-милашки и девочки-амазонки с книжечками в руках подобострастно немели перед ним, глаза их туманились или шалели, излучая такой блеск, как если бы перед ними явился по меньшей мере египетский фараон во всем своем языческом блеске.

Они входили в столовую, и тотчас от стола к столу восторженный шепот: «Пророков… Пророков… Пророковы». Они спускались к морю, и откуда-то из-за кустов долетало: «Пророков, Пророков с женой – гений и красавица…» А однажды, решив выпить бутылку пива, Неверов невольно выслушал несколько дифирамбических диалогов о себе:

– Ах, мамочка, тебе повезло. Как же, как же, ты видишь живого Пророка.

– Кто это, кто это?! – нетерпеливо требовал женский голосок. А Неверов подумал: у нее мелкие зубы.

– Это, о! Академик Пророков…

– Подумать, подумать только, почти мальчик, тридцать пять лет – академик первой величины!

– Кхе, вот и хорошо, что молоденький. А что под старость-то лет проку, право, – тихо похихикивая ответила, очевидно, пожилая женщина…

– Смотри, тепа, –