Иван Пророк ХХ века - Борис Федорович Споров

– …но если даже исходить из элементарного закона сохранения энергии, то и тогда мы неминуемо придем к тем же выводам. Нельзя рассматривать Землю с ее законами в отрыве не только от Солнечной системы, но и от других систем мирового пространства… Движение космических тел, смещение и распад, излучение и миграция – все это не что иное, как датчики энергии, поставщики среды… Естественно, часть энергии, трансформируясь, входит в обратный процесс и не подлежит эвакуации, за счет чего и поддерживается порядок во вселенной, за счет чего и происходит «дыхание» или жизнь вселенной. В пространстве нет и не может быть вакуума, пространство или среда заполнена океанами блуждающей или омывающей энергии с массой полярных макроэнергетических полей, принцип взаимодействия которых уже испытывается в модели… Когда-то открытие электричества изменило жизнь людей – качественный скачок. За сто лет человечество одолело путь, равный тысячам предшествующих лет. Я утверждаю, что уже мы с вами, господа и товарищи, можем стать свидетелями такого открытия, в сравнении с которым воздействие на общество электрической энергии может быть приравнено к нулю. Мы сжигаем топливные и сырьевые ресурсы, разрушаем гармонию собственной среды, а вокруг нас несметные запасы абсолютной универсальной энергии. Незначительным, но все же подтверждением сказанному может служить наша установка. Нет, это не перпетуум-мобиле, не вечный источник энергии, но ведь даже сто – двести лет для человека – вечность… Вот что мы уже имеем на сегодняшний день. Нет, мы не схоласты, не алхимики, мы даже не с пустыми руками! – последнее Неверов выкрикнул. О, как счастлив тот, кто пережил минуты творческого восторга! – Кроме догадок, кроме всего, – упрямо и вдохновенно продолжал он, – имеются открытые и применяемые ныне восполнители… – Неверов усмехнулся: – Небывалое, практика готова опередить теорию…

И – в который уже раз! – мелкими убористыми цифрами и знаками он начал записывать сложные вычислительные комбинации, правда, для него все эти знаки и цифры были как алфавит, как таблица умножения. В упоении без передышки он исписал два листа машинописной бумаги и наконец поставил точку… Вот это главное, вот это все, что сделано после Скобелева. Вот этих двух страниц хватило, чтобы стать действительным членом Академии наук. И это первое доказательство, первое подтверждение будущей теории геокосмической энергетики… Неверов отбросил на стол ручку, откинулся на спинку полумягкого креслица, прикрыл глаза, чувствуя, как тугими волнами накатываются новые и новые мысли-доказательства…

Он не сразу понял, что происходит, но уже осознал: что-то произошло или в процессе. Настороженный Карл поддел и прихватил в клюв две покрытые цифрами и знаками страницы, присел, напружинился и в то время, когда Неверов открыл глаза, резко оттолкнулся от стола, взмахнул крыльями и взлетел. Ничего особенного, но на Неверова так и навалилась тревога, граничащая со страхом. Он резко поднялся, отшвырнул креслице, а Карл в это время с полного лета ударил башкой дверь – раздался звук, как если бы увесистым кулаком врезать в филенку, – дверь открылась. Карл вылетел в гостиную-кабинет, и не успел Неверов ринуться следом, как раздался второй, более мощный удар – Карл пикировал дверь в столовую. В два прыжка Неверов оказался в смежном кабинете, еще бы два – и он в столовой, но от стеллажа под ноги лукаво скользнула лестница-стремянка. Неверов в полный рост упал через стремянку, неловко подвернув руку. Пока он высвобождался из стремянки, пока поднимался и наконец выскочил в столовую – бледный, с перекошенным от гнева и боли лицом, Карл, нахохлившись, безвинно сидел над камином. В камине догорали березовые полешки, на кухне за прикрытой дверью Хам надтреснутым дискантиком напевал:

– Этот идол зо-о-лотой…

На какую-то долю времени Неверов оцепенел, но уже тотчас выкрикнув:

– Где расчеты, паршивец?! – ринулся к Карлу. Но Карл, огненно сверкнув глазом, перемахнул на открытую дверь – и там безразлично нахохлился. Неверов под стол, под кресла – нет. – Где расчеты, дрянь?! – Пьянея от гнева, он схватил с ноги тигровый башмак и швырнул в Карла, будто на двери сидел не ворон, а вор, человеку подобный.

Карл тревожно вскрикнул и рухнул на пол. За происходящим из открытой двери наблюдал Хам. Он скептически усмехнулся и холодно произнес:

– А ведь это птица, Иван Андреевич, беспомощная тварь, можно ли так.

– Он утащил листы, расчеты, важные документы!

– Ну какие листы, какие расчеты, какие документы, – морщась, возразил Хам. – Ну где, какие листы? – Он поднял птицу за концы крыльев, башка Карла безжизненно побалтывалась. – Какие листы? – И чтобы с глаз долой, Хам убрал Карла на подоконник за штору.

Они вместе тщательно осмотрели столовую – нет. Тогда Хам попросил для эксперимента два подобных чистых листа.

– Итак, схватил, – прищипнув пальчиками листы, Хам репетировал – летит, – и заскакал по-вороньи от двери к камину, – сел, и все – раскрыл пасть. – Хам разжал пальчики: листы качнулись, падая за решетку, но тотчас их подхватило тягой – листы взметнулись к дымоходу вверх и – как будто потяжелели – упали на жар и пламя, вспыхнули, почернели и испепелились. – И все тут, – подвел итог Хам и отряхнул ладошку ладошкой.

Хмурясь, Неверов сел. Нервно усмехнулся, поморщился, трогая ушибленную руку. Но морщился он, скорее, для того, чтобы отвлечь себя от только что случившегося, – ему было стыдно, что он так переполошился и даже убил в общем-то милую птицу.

Хам снисходительно с укором покачивал головой. А Карл, высунув из-за шторы башку, огненно-красным глазом наблюдал за обоими.

Ворон остался невредимым, но с того дня он уже не признавал Неверова и даже не появлялся в столовой, постоянно поселившись в комнатах Хама.

* * *

Прошла неделя домашнего труда, и Неверов понял, что дольше оставаться в изоляции он не может: необходима была не только среда, необходимы были сведения опытов и анализов, необходимы были черновые расчеты, необходим был вычислительный центр, необходим был институт с его естественной вдумчивостью.

Атмосфера в институте изменилась, всюду только и слышалось: Шлакбаумов – легион ученых теперь был подчинен генеральному конструктору УП-1.

– Товарищ Пророков, вы ли это?! – воскликнул при встрече юркий Шлакбаумов. – А я-то завидую – коллега принимает морские ванны!

– Удрал, – коротко признался Неверов – и тотчас: – Как дела?

– Какие дела? – Шлакбаумов вопросительно вскинул голову.

– Наши дела.

– Э, Иван Андреевич, теперь наших нет. Тандем распался: теперь ваши и наши.

– Понятно, да, да, возможно, пора, – без проминки согласился Неверов. – Что ж, тогда как ваши дела?

– А что наши? – Шлакбаумов снял очки и, щурясь, втянул голову в плечи. – Как говорят спортивные комментаторы: дело техники. Человека можно слепить из глины,