Дни хлеба, супа и котов - Йоко Мурэ

«Значит, это от настоятеля храма Сёрю я унаследовала мужской тип внешности». Название храма Акико тоже услышала впервые.

По словам Танаки, настоятель – видимо, договорившись с хозяином – приходил в их ресторанчик обычно уже под закрытие, тенью прошмыгивал в дальний угол, где его никто не видел, и там ел. Никаких обильных трапез, традиционное простое японское меню: рис, суп, основное блюдо и овощи – ел то, что подавал ему хозяин. Приходя, обычно говорил: «Я бы съел то, что осталось».

– Темпуру очень любил. Всегда ел с удовольствием, говорил: «Ох и вкуснотища!»

Акико внезапно вспомнила, что матери очень удавалась темпура: тыква, корень лотоса, батат, дикая петрушка, мелкая креветка, моллюски в кляре. Она всегда хвасталась, что ее часто заказывают.

За едой он болтал с посетителями. Иногда были те, кто обращался к нему за советом по каким-то жизненным вопросам. Поскольку общались у всех на виду, ничего серьезного не обсуждали, в основном всякие глупости: родители на родине пристают с женитьбой, устраивают смотрины – и так далее. Господин Сёрю при этом поддакивал со спокойным лицом, кивал, говорил так, что те, кто в этот момент злились, успокаивались. Затем предлагал: «Если вас все равно что-то еще беспокоит, приходите в храм, не стесняйтесь». И уходил. Даже когда он расплачивался, манеры у него были очень элегантные.

– Раньше ведь грубых мужланов было много. А уж какой красавчик он был, когда приходил в кашая! Я тоже смотрела на него влюбленными глазами, а Каёко так и бросилась в этот омут. И все равно как я удивилась, когда узнала, что он себе завел кого-то, кроме жены!

Акико невольно прошептала:

– Извините.

Супруга господина Сёрю была дочерью хозяина старого магазина одежды.

– Тоже прекрасная женщина. Красивая, веселая, приятная. Уж такая красавица, да и семья ее одеждой занималась – вполне могла что-нибудь нарядное нацепить и хвастаться, но я ее видела только в повседневной одежде для храмовых работ из перешитого шелка. В парадных случаях она тоже надевала либо одноцветное кимоно, либо что-то с мелким узором, хотя пояс оби, конечно, был шикарный – с особым узором, вытканным вручную. Мы еще говорили: «Конечно, всегда ведь ходит в простой куртке и штанах, должна быть и у нее какая-то радость». Бывало, некоторые женщины после ссоры с мужем, который распускал руки, ночью убегали из дома – а идти-то некуда, вот и отправлялись в храм, так его жена никогда и вида не подавала, что ей это не нравится, всегда позволяла им переночевать, а на следующий день провожала до дома. Вот сколько в ней было сострадания! Учила всех бесплатно икебане и шитью. Родила мужу наследника – где еще найдешь такую чудесную женщину?

И вот эту милую супругу ее отец и мать предали. Акико вздохнула. Если у него была такая замечательная жена, почему он связался с ее матерью?

Акико вспомнила, как мать каждый вечер, окруженная завсегдатаями ресторана, устраивала шумные посиделки под саке и сигаретный дым. Она обожала такую атмосферу и, вероятно, была неразборчива в связях с мужчинами. Кажется, приятные воспоминания о темпуре будут омрачены.

– Мы совершенно не знали, каким образом между Каё и господином Сёрю возникли такие глубокие отношения. – Танака удивленно покачала головой.

Акико тоже хотелось бы знать правду – ради чести матери.

– С таким характером, как у нее, она со всеми была прямодушна, и, даже когда господин Сёрю приходил, мы ничего такого не подозревали. Наоборот, скорее другая девочка к нему липла. Она откровенно любезничала с господином Сёрю. Конечно, зная, что у него есть супруга. Соблазняла его. И все равно с ней у него ничего не было вроде бы.

– А что с ней стало?

– Спуталась с каким-то ремесленником, нагуляла огромный живот. Ей, в общем, все равно было с кем – выбрала того, кто на глаза попался. На нашей-то работе либо влюбляешься с первого взгляда в посетителя и выходишь замуж – вот у меня так получилось, – либо родители из деревни возвращают тебя домой. Ну, либо один раз оступишься, проведешь ночь – а живот растет, наседаешь на партнера. Вот такие три варианта. Если подумать, даже зарабатывание денег становилось ниточкой на пути к поиску мужа. Нынешние-то и замуж выйдут, и ребенка родят, а все равно продолжают работать. Для женщины это важно. Более прогрессивные по сравнению с нами, может, и не были такими, но у обычных в то время была одна цель: выйти замуж. Когда достигаешь определенного возраста, все мысли только об одном: надо найти мужчину. А если промахнешься, ухватишь какого-нибудь подонка, развестись не так легко…

Хоть и говорят, что человека любят не за его образ жизни, возможно, мать была довольна тем, что влюбилась в человека, даже понимая, что не сможет выйти за него замуж? А ребенок – было ли это случайностью или радостным событием?

– У нас работало несколько молоденьких девушек, и, конечно, все они интересовались мужчинами. Некоторые, приметив какого-нибудь посетителя, шумно радовались тому, какой он симпатичный, а другие держали свои чувства в секрете и никому не говорили. Всем было интересно посплетничать, а сложилось ли у этих или нет… Про Каёко тоже всякое болтали… Но что она сошлась с господином Сёрю! – выпалила Танака, видимо, до сих пор не веря в такое.

Мать в сплетнях сводили то с молодым плотником, то с кондуктором государственных железных дорог. Танака тоже видела, как она с каждым из них – по отдельности, конечно – ходила на летние праздники.

– Я тоже, когда встречалась со своим будущим мужем, держала это от всех в секрете, так что, даже если видела Каёко, не могла ее окликнуть. Она тогда была в летнем юката с большими синими ирисами на белом фоне. Точно, а когда гуляла с кондуктором, была в другом, где по синему фону шли белые кулики. Она чуть ослабляла воротник, чтобы быть привлекательнее… Кондуктор ее был явно постарше, а может, пытался показать свою взрослость. Я тогда восхитилась – надо же, как меняется общий вид, если надеть разные юката.

Акико никогда не видела мать ни в кимоно, ни в юката, так что с удивлением слушала – неужели мать и так когда-то одевалась?

– Я была уверена, что она за кого-то из них выйдет замуж – не такая уж она была глупая. Поэтому, когда она вдруг исчезла, все говорили, что у нее появился какой-то еще хороший человек, кроме этих двоих, и она