Дни хлеба, супа и котов - Йоко Мурэ

Неизвестно, то ли глубокая связь с отцом возникла позже, хотя у матери и с этими двумя было все хорошо, то ли они уже общались, а эти двое были просто прикрытием. В общем, даже те коллеги, которые интересовались любовными историями и имели развитую интуицию, ни о чем не заподозрили.

– А об этом монахе не ходили слухи в отношении его связей с женщинами?

Акико не могла назвать этого человека отцом, хотя и получила довольно точную информацию.

– Слухи? Хе-хе-хе, – радостно захихикала Танака. – Среди прихожан была аппетитная вдовушка. Люди видели, как они как-то шли вместе – хотя это, возможно, было после поминальной службы, – так что всем было интересно, а вдруг между ними что-то есть. Но ведь у господина Сёрю была такая прекрасная жена! Даже если у кого-то возникали сомнения, все заканчивалось тем, что говорили: «Да ну, не может быть». Не было вокруг него никаких подозрительных женщин. Вот такой он был серьезный человек. Да и наследник у него родился. Но вообще… если подумать, аппетитные женщины были не во вкусе настоятеля.

Танаке нравилось все это обсуждать, но Акико стало казаться, что она родилась от связи распутных мужчины и женщины, водивших за нос всех вокруг.

– Я ведь тоже вышла замуж через несколько лет после исчезновения Каёко, так что не знаю, что там было дальше, но когда узнала, что господин Сёрю вдруг умер, была потрясена! Такой чудесный человек, так жаль его. И тогда краем уха услышала и болтовню про него и Каёко. Но кто-то тогда сказал: «Да нет же, Каёко вышла замуж за другого». А тут зашла сюда, узнала, что и Каёко умерла, узнала, что ты есть. А ты сказала, что ничего не знаешь про отца. Мне стало тебя жалко, вот я и решила все выяснить, – гордо сказала она.

– Спасибо за вашу заботу, – поблагодарила ее Акико, склонив голову в поклоне.

– Ну что ты, что ты. Такой уж у меня характер. Если кому-то плохо, никак не могу его бросить.

Акико, глядя на смеющуюся гостью, удивилась: неужели она выглядела так, будто ей плохо?

Танака рассказала ей, где находится храм: им занимался сын прежнего настоятеля, да и супруга была в добром здравии. Разумеется, в этом храме находилась и могила отца. Похороны матери Акико были простыми, проводились столичным Обществом взаимопомощи, а кремированные останки покоились на многоэтажном кладбище, похожем на многоквартирный дом, которое находилось в трех станциях от ее квартиры. В одну могилу, которая выглядела как ящик, можно было поместить двух родственников, и мать купила такую, не посоветовавшись с дочерью, – Акико удивилась, когда после смерти матери обнаружился договор. Всю сумму для бессрочного хранения и проведения заупокойных служб она тоже выплатила.

– Прости уж, что не предупредила. Есть у меня такое качество – уж если что придумала, сразу начинаю действовать.

Танака встала с места. С лестницы она спустилась медленно, но, оказавшись на улице, бойко зашагала, чуть наклоняя тело вперед, и мгновенно исчезла из вида.

Пока Акико, подавленная, устав от общения с энергичной дамой, бездумно сидела на стуле, подошел Таро, недовольно мяукая.

– Прости, гостья пришла, я не могла с тобой играть.

Она вытащила из ящика игрушку, и кот тут же повеселел: он стал кататься по полу, пытаться отнять игрушку, лупя по ней передними и задними лапами, а когда Акико стала водить ею из стороны в сторону, раскрыл рот и попробовал вцепиться в нее зубами.

– Ух, какой ты сильный! Победил маму!

Заполучив игрушку, Таро ухватил ее обеими лапами и вгрызся в меховой шарик. Раз уж сегодня выходной, Акико планировала сделать то и се, но под влиянием такого шока растеряла пыл.

Она вынула с полки карту токийского района Тама и поискала храм, о котором сказала ей Танака. Храм на карте был. Там могила ее отца, там живут ее единокровные братья, живет их мать. Ей и в голову не приходило, что точка на карте города может стать для нее важным местом. Некоторое время она смотрела на символ буддийской свастики, но пришла в себя от рассерженного мяуканья кота.

– Прости, прости, – сказала она и взяла его на руки.

Таро довольно мурлыкнул.

– Чем бы мне сегодня заняться? Может, побыть весь день с тобой? – спросила она.

Таро радостно замурчал и несколько раз потерся об нее своей большой головой.

7

– Да уж, сегодня у нас полно приключений, – сказала Акико, обращаясь к устроившемуся у нее на коленях Таро.

В это время зазвонил телефон. Немногие знали ее домашний номер, поэтому она сняла трубку, представляя лица своих знакомых. Звонила Сима.

– Алло? Алло, Акико, простите. Извините, пожалуйста, тут у меня такой ужас… ой, ну, не совсем ужас, но все-таки неприятности…

Сима непривычно суетилась, и Акико заволновалась:

– Что с тобой? Что-то случилось?

– Нет, просто понимаете, я утром проснулась – ну, то есть не утром, уже в обед – и хотела спуститься вниз, но на ступеньке подвернула ногу…

– Ой, как же ты?

– Я сходила к врачу – ничего страшного, в школе у меня часто бывали вывихи, просто, когда я падала, я так проехалась по ступенькам – в общем, весь зад сейчас в синяках. Там болит гораздо больше, чем нога, стоять не могу. Поэтому я это…

– Ничего страшного, ты ни о чем не волнуйся, отдохни спокойно. Позвонишь, когда сможешь выйти на работу, – помогла Акико Симе, которая явно стеснялась произнести нужные слова.

– Простите меня, пожалуйста. Вы теперь одна будете…

– Это наверняка тебе намек, чтобы ты отдохнула от работы. До сих пор толком не получалось дать тебе выходной, ты уж извини.

– Нет-нет, что вы. Простите, что так внезапно. Я позвонила домой, мама очень волновалась за вас, сказала, что готова выйти меня заменить, если вас это устроит.

– Что? Да что ты, это совершенно необязательно. Прости, что пришлось еще и это продумывать. Я тоже тогда сбавлю темп. Откроемся в следующий понедельник. Если к этому времени тебе не станет лучше, сообщи.

– Простите, пожалуйста. – Сима еще несколько раз повторила извинения и повесила трубку.

Акико сразу спустилась вниз и поменяла объявление. Тут же появилась наблюдательная хозяйка кафе напротив.

– Да что у вас случилось?!

Она взглянула на объявление.

– Сима повредила ногу. Поэтому сделаем перерыв.

– Ох, как обычно, ваши барские замашки. Если у тебя не хватает людей, возьми мою девочку. Она кофе разнесла – и сидит ворон считает. Я ее, считай,