Дни хлеба, супа и котов - Йоко Мурэ

им места – пристанища, если говорить пафосно. Она ни разу не встретилась взглядом с женщинами за прилавком. Те смеялись, болтали с мужчинами, помогая себе жестами и движениями тела, и пусть кто-то заглядывал в окно – их не интересовало, зайдет этот человек внутрь или нет. Их устраивало то, что завсегдатаи ресторанчика ели здесь и с ними можно было весело поболтать. Если кто-то жаловался, его выслушивали, если кто-то падал духом, его подбадривали, а если кто-то радовался, радовались вместе с ним. Акико, обуреваемая сложными чувствами, тихонько ушла.

Когда торговая улица закончилась, людей стало меньше, а в промежутках между многоквартирными домами и крохотными модульными постройками стали попадаться одно- и двухэтажные деревянные дома, непонятно как сохранившиеся до наших дней. Перед одним из таких одноэтажных домов стояли ряды маленьких горшков с разноцветными цветами. Неужели у человека так много растений, которые бездумно покупаешь, когда они попались тебе на глаза? Рядом с дверью стояли явно книжные когда-то стеллажи – теперь на них расставлены цветы. Но и туда они не помещались, и по всему периметру участка дом окружали маленькие горшочки, будто хозяева щеголяли ими.

Пока Акико разглядывала ярко-красные и желтые, словно раскрашенные, цветы, дверь дома с грохотом открылась. Оттуда вышла пожилая женщина в платье, явно переделанном из легкого кимоно, и в ярко-красном кардигане.

– Ой, вы меня напугали. Прошу прощения. – Широко улыбнувшись, она поклонилась. По ее аккуратной фигуре с тщательно уложенными, выкрашенными в черный цвет волосами было сразу видно, что это не простая домохозяйка.

– Это вы меня извините, стою перед вашим домом. Просто так много цветов!..

– Да уж, видеть их уже не могу. Покупаю все, что на глаза попадется… Надо бы остановиться, да как вижу что-то хорошенькое – опять хватаю. Были бы большие горшки – бросила бы, не натаскаешься, но цветочные магазины тоже не теряются. Такие маленькие горшочки отлично помещаются в пакет для покупок. Разве так можно? Теперь вот и ставить их некуда, выбросить тоже нельзя, стала искать, куда их разместить, – вот так и вышло.

– А никто не забирает?

– Забирают. А некоторые, наоборот, оставляют.

– Оставляют?

– Да. У нас тут много стариков, они продают дома, в которых жили, и уезжают в дома престарелых. А родственники, разобравшись с вещами, приносят мне сюда горшки молча – самим-то не надо. Думают, наверное, если попросят – я откажу, и что они тогда будут делать? Вон видите родею? С той стороны стоит новый дом, я уверена, что ее принесли родственники человека, который жил там раньше. Давно, когда он там еще жил, я заглядывала к нему во двор и помню, что родея там была. А увидела ее у себя – обомлела. Думаю: неужели сама ко мне притопала?

Женщина болтала не умолкая.

– Ты ведь любишь цветы, да? Хочешь взять? Возьмешь? Возьмешь ведь, правда?

Она трижды повторила это «возьмешь», настойчиво навязывая подарок, и, пока Акико не оправилась от изумления, вынесла из дома пакет и начала выбирать горшок:

– Та-ак, какой бы выбрать?

Вопрос не был обращен к Акико – за ним угадывалась жизнь человека, сильного духом.

– Так, вот этот. Отличный, правда? Подойдет, да?

Взяв в руки примулу с красными и желтыми цветами, она потребовала от Акико согласия, и та послушно кивнула.

– Отлично, – заулыбалась женщина, сунула в пакет два горшка и отдала гостье. – Не случайно ты тут оказалась. Забирай.

– Спасибо, я ведь просто смотрела…

– Ничего, ничего. Честно скажу: у меня их полно. Но даже их я не хочу раздавать неприятным людям. Ты тут живешь?

– Нет.

– Ой, правда? Извини, теперь тащить придется, но ведь цветочки – это хорошо, да?

– Конечно.

– Ну, тогда прощай.

Она улыбнулась и, не закрывая за собой дверь, направилась в сторону торговой улицы. Акико, усмехаясь непредвиденному приключению, тоже зашагала, неся в руках пакет с горшками.

Она видела карту всего один раз, но путь к храму запомнила. Она никогда не страдала топографическим кретинизмом, так что ей не приходило в голову думать, что ее туда влекла душа, или считать это какой-то предопределенностью. Она просто шла по пути, который выяснила заранее. На маленькой площадке, куда привели и чихуахуа, молодая пара лет двадцати с небольшим играла с маленьким мальчиком. Оба родителя были из тех, которых можно встретить и на модной Сибуе, все уши утыканы сережками. Волосы малыша тоже обесцвечены, а у собачки – розовая ленточка. Родители по очереди носили ребенка на руках, прижимались к нему щеками, разговаривали с ним – сразу было видно, что они искренне его любят. Чихуахуа, видимо, тоже хотела, чтобы ее приласкали, – встала на задние лапки и зафыркала. Отец засмеялся:

– Ладно, ладно, Момо, тебя тоже обнять, да?

И взял собачку на руки.

Такие молодые, а уже создали семью из четырех членов. Акико смотрела на них и размышляла, что они с матерью всегда были далеки от такого образа.

Отец не признал ее, потому что в его положении это создало бы проблемы. Но, несмотря на то что открыто он не мог иметь с ними отношений, финансово их обеспечил. Мать никогда не говорила про отца плохого, не жаловалась, у Акико же из родителей была только она. Если бы в детстве она хоть чуть-чуть общалась бы с отцом, наверное, думала бы по-другому, но, так или иначе, они никак не соприкасались, и у нее не получалось представить, какие у них могли быть отношения. А ведь во многих семьях родители носили детей на руках и играли с ними.

Отец Акико не мог этого сделать, а мать не могла его об этом просить. В законном браке у него было два сына, и Акико представила, как он умилялся дочери, но сразу же отбросила эту мысль, решив, что нельзя так самонадеянно считать себя хорошенькой. Она не знала, любил ли ее отец. Она просто надеялась, хотела, чтобы так было, и при этом немного удивлялась себе: в таком возрасте забивать себе голову подобными мыслями. Конечно, неизвестно, что было у отца в душе, но он не пытался с ней встретиться, оборвал все связи, и мать тоже никогда не пробовала с ним увидеться. А с его смертью разлука стала вечной. Это было неожиданно, но так было лучше. Если бы их связь была обнаружена, возникли бы сложности – тогда уж точно разразился бы большой скандал. Отец всего лишь завел любовницу, но наружу это не вышло, так что он благополучно шел по своей удачно сложившейся жизни.

Ребенок на площадке захныкал.

– Проголодался, да?

– Тогда пойдем поедим