Большая река течёт тихо - Вячеслав Иванович Мойсак

крыльца, что, как говорят в таких случаях, аж ногами накрылась. У Анны тогда всё аж отсело внутри от такого падения. Что это было? Или тот человек был настолько рассержен, до белого каления, что готов был именно так поступать? Или же он и сам не ожидал, что так получится? Например, схватил эту девушку, полагая, что будет как с остальными: её толкнёшь, она ж ловко вывернется и легко спрыгнет. Анна потом признавалась: «Это было мне хорошей наукой. Больше я в кино таким образом не ходила. Как семь баб отшептало».

Подобным образом отучили её и глазеть на чужие свадьбы. Было это уже после войны. Пошли Анна с сестрой Евой на одну из таких свадеб, как обычно, посмотреть со стороны. Был вечер, и вот-вот должны были молодую привезти в дом жениха. Это же всегда так интересно! И вдруг к Анне подошёл пьяный мужик по прозвищу Бэм. И на потеху там стоящим стал хватать её за грудки и пытаться повалить на землю, мотая её из стороны в сторону. Присутствующие там, глядя на это зрелище, хихикали. И неизвестно, чем бы всё это кончилось, если бы не увидела это Ева, стоявшая несколько поодаль от Анны. Она тут же подбежала, схватила этого мужика и с силой оттолкнула. После этого тот приставать уже не решился. Ева была сильная. Ещё в детстве её заставляли бороться с парнями — друзьями Бориса — старше её годами, и она оказывалась сильнее их. «Это была другая наука», — позже признавалась Анна. С той поры она перестала ходить глазеть на чужие свадьбы, помня этот случай.

А ещё как-то после войны Анна с подругами решила в складчину устроить вечеринку: купить водки, приготовить закуски. Мать Поля, узнав, что Анна собирается участвовать в подобном мероприятии, стала бранить её: «Ты ж пить всё равно не будешь, я знаю. Только деньги зря отдашь». Анна упрямо твердила: «Буду. Что, я хуже других?»

И вот они собрались у одной из подруг дома. Купили водки, напекли яечни, нарезали сала, хлеба, короче, накрыли на стол. Разлили водку по стаканам. «Ну, будем здоровы». Подняли, чокнулись, зазвенело стекло. Все выпили, и Анна тоже свой стакан осушила. Ей тут же предложили закусить — подсунули горячую яечню. И когда она закусила горячим, то сразу же и опьянела. Закружилась голова, всё поплыло в глазах. Уронила голову на стол, так и осталась сидеть, не двигаясь с места. Позже рассказывала она об этом.

«Что пьяные ничего не помнят, ничего не понимают, — я думаю, — это неправда. Похоже, что притворяются. Вот я, когда опьянела… Я ж сижу и всё помню, всё прекрасно понимаю, знаю, где нахожусь и что со мною происходит. Только вот голову не могу поднять от стола. Только попытаюсь поднять, всё как закружится и тошнить начинает. А вот подруги мои начали себя вести как-то сразу не так. Лишь бы что говорить стали. Например, Женя Ермакова, у которой дома тогда и собрались, стала громко выкрикивать: «А подайте мне сюда Емельяна Монзака! Где мой жених Емельян Монзак?» (двоюродный брат Анны, сын Зои и Степана)».

Фамилия Скарабеевых была Монзак, а прозвище — Скарабеи оттого, что были все черноволосые, как жуки-скарабеи. Емельян к тому времени уже был отслужил в армии; и, видно, Жене Ермаковой он нравился, и та мечтала, чтобы он стал её женихом. Он, правда, потом женился на другой девушке.

Гулянка продолжалась, девушки пили, закусывали, только Анна сидела, не подымая головы. Когда пыталась это сделать, всё кружилось, и казалось, хата ходит ходуном. Анна слышала из обрывков разговора подруг, что кто-то заглядывал к ним в окно. И тогда девушки, схватив сырые яйца, выбегали на улицу, чтобы забросать тех, кто заглядывал в окна. Как потом выяснилось, это Ева — сестра Анны — шла со своими подругами, и решили они заглянуть на ту гулянку. И их так негостеприимно встретили старшие девушки.

Анну же потом, ближе к вечеру, увела мать домой, кто-то сказал, что та не может сама прийти. Мать пришла и кое-как увела её тогда.

13

Третьим ребёнком у Поли и Ивана родился мальчик, назвали Колей. Иван был доволен: «Наконец-то сын, а то всё девчонки рождаются. Вот хорошо! И будет кому нянчить пацана — девчонки постарше. Будет для них занятие теперь». И Николай рос вместе со всеми остальными детьми. Маленьким был забавным, как и все дети, особенно когда учатся говорить. Например, некоторые его детские выражения долго помнились в семье. Как-то раз копали картошку в огороде возле дома. Старшие сёстры копают уже по-настоящему, он же, малыш, вертится возле них. Нашли и ему занятие: «Ты, — говорят, — вытаскивай из земли сорняки, чтобы копать нам легче было». И вот маленький Колька с готовностью стал хвататься и вырывать затвердевшие стебли лебеды. Вместе с корнями вытягивались комья земли. Росла лебеда прямо на гнёздах картофеля, и корни её иногда цепко оплетали и отдельные картофелины. Когда маленький Коля вытащил из земли очередной стебель лебеды, в корнях которого прочно засела картофелина, он изумлённо закричал: «Смотрите, смотрите — лебедина бульбину породила!» Всех присутствующих там это «открытие» мальчика очень развеселило. И они долго вспоминали эту фразу, сказанную прямо в рифму: «Лебедина бульбину породила».

Или ещё несколько забавный случай. Рядом с хутором Скарабеевых было пастбище, куда выгоняли местечковых коров или овец. Однажды овец пас мальчишка такого же возраста, как Ева, может, и старше. Прозвище родителей того мальчишки было Мупенко, или Мупенковые. Жили они ближе к центру, в Лахвенской улице. Этот мальчишка и его братья были очень задиристыми. Когда девчонки Ева и Соня, бывало, шли сами на Место (центр), те выбегали со своего двора и преследовали их, норовили драться с девчонками. И вот сейчас, когда старший из них пас овец близко возле дома Скарабеевых, девчонки, так сказать, решили взять реванш — подразнить того мальчишку. Они, а с ними был и маленький Колька, отбегали от своего двора, становились на взгорке на безопасном расстоянии и начинали дразнить пастуха. Кричали так: «Мупель, Мупель — овечий дед!» Тот какое-то время молча слушал обидное для него прозвище, но потом не выдерживал и, злобно размахивая пугой, бежал за девчонками. Те кидались наутёк к своему двору. Пастух, не догнав их, возвращался к овечьему стаду. Девчонки через какое-то время возвращались, и всё повторялось сначала. И это было таким забавным развлечением для них тогда и их младшего братца. Самое забавное, что и он вслед