Транквилин (сборник) - Вероника Юрьевна Кунгурцева

А поодаль, слева, за малинником, – персиковое дерево с узкими своими листьями. Они дрожат и переплетаются, как пальцы.

И дальше – изогнутый лист кукурузы виднеется в просвете между персиком и красной листвой алычи, он изгибается, играет на ветру, будто хвост зеленой кошки.

А потом – свободное пространство грядок, и купол огромной старой яблони, растерявшей свои яблоки еще в июне, и в куполе – рваный промежуток дымной синевы, будто кто-то зажег позади дерева костер, только это не дым – это гора дымится в просвете.

И шум вокруг нарастал, втягивал ее в себя – она шла среди ветра, и маленькие серые птички с рыжей искрой в оперении вспархивали отовсюду: из мандариновых деревьев, затянутых фасолью, похожих на воздушные шары, готовые к отлету, из огуречных грядок, что были ей по пояс, из черкесского фундука, по-казачьи росшего вдоль пограничья ограды, из неполотой травы, – они разлетались во все стороны, как брызги, будто ею плеснули, как водой, а они – ее летящие брызги.

Она летела по саду в колеснице, запряженной птицами. Она хотела умереть.

И она опустилась на скамейку, она вернулась к нему.

…Осень была веселой. Без дождей. Два дерева хурмы – одно у самых окон, другое в десяти шагах от первого – освободились от листьев; листья, побуревшие, но всё еще плотные, жесткие (не то что пергаментная листва фундука), многослойным ковром покрывали землю под кронами. Деревья были голыми, без листвы, но сплошь в золотых плодах, будто в крохотных солнышках. Какая-то необыкновенная солнечная галактика вспыхнула за окнами.

Надя подцепляла солнца снималкой на длинном шесте с веревкой: железный зев открывался, прикусывал солнце. Надя вращала шестом, откручивая плод, и опускала шест с добычей на землю, тянула на себя веревку – железная пасть разевалась и выпускала солнце; оно, прокатившись несколько шагов, замирало. Уже целая груда солнц сияла на бурой листве.

«На сегодня хватит», – решила Надя.

Она ушла в дом, и тут же стая крупных черных дроздов опустилась на деревья. Они сидели, вцепившись в ветки когтистыми лапами, склонив головы над золотыми плодами, и клевали их (клювы у птиц были того же дивного цвета, что плоды).

Надя схватила крышку от кастрюли, поварешку и, высунувшись в форточку, принялась греметь что есть сил. Дрозды взметнулись в небо стаей грозных черных звуков, каждый держал в клюве по кусочку солнца.

Семён, смеясь, смотрел на нее.

– Ну вот, тебе смешно…

Надя убежала на улицу – кормить Арапа.

Она была в страшном возбуждении всё последнее время. Он возвращается в Москву, он берёт ее с собой… Она уже написала маме.

Что ждет их там?.. Она боялась покидать сад, она боялась, что он разлюбит ее там, где много людей, он станет сравнивать ее с другими женщинами; что там за женщины – в Москве?

Она представила, как будет судачить здешний народ:

«Везет же таким… Вот таким-то всегда и везет! Погуляла, сколь хотела, и замуж вышла. В Москву-у… И парня-то какого отхватила – высокий, да кудрявый, да песни поет! А хорошие девки сидят».

Надя покачала головой, засмеялась и поцеловала Арапа в кирзовый нос.

Она вязала, Семён смотрел на нее – они сидели друг против друга.

– Надька ты Надька, – говорил он, – как же мы были счастливы здесь в тво… в нашем саду! Волшебный сад! Мы должны его взять с собой!..

– Давай… возьмем эту картину.

– Да. А помнишь, я говорил тебе, что когда был впервые в вашем городе…

– Вот… разве ты был здесь раньше?

– Ну да. Отдыхал. Лет семь-восемь назад. И…

– Подожди. Я что-то не помню… Ты не говорил.

– Говорил, ты просто забыла. Ну, всё равно.

– А долго ты был?

– С месяц.

– Ну ладно. И что?

– И… ну вот– забыл, что хотел сказать… Опять у тебя картошка горит, Надя!

Она побежала снимать сковороду с плиты. Потом они обедали. Но что-то ее тревожило – крохотный глазок открылся в душе, и кто-то заглянул в него…

Он собрался писать, но отложил ручку. Он сам начал:

– Ах да, вспомнил… Мы о картине говорили. Я хотел сказать, в том доме, где я жил тогда, висела картина, похожая на эту. Только там в пейзаж была вписана какая-то женщина… Может, паломница.

– А где ты жил?

– В центре. Неподалеку от церкви. У самого моря. Город мне тогда не понравился. Всё было скучно, пошло. Какие-то непонятные друзья – в поезде познакомились, вместе сняли комнату; девицы…

– А… что за девицы?

– Господи, Надя, ты опять! (Он решил, что она ревнует…) Ну сама подумай, какие это могут быть девицы – потаскушки какие-то. Я и не запомнил их совсем. Каждый день – новые.

– Ни одну?

В ней уже вспыхнуло.

Дом с мансардой, трое парней – и их трое, у всех имена героев детских сказок: Маугли, Буратино, а ее звали Малыш (она тогда постриглась под мальчика и волосы выбелила). И картина, удивившая ее: как у них дома, только там по дороге идет женщина, нарисованная со спины. Вино без закуски, водка и сигареты «Ява». Кто будет с кем – неясно было почти до конца. Вначале к ней клеился Рыжий, она его отвергла. Ей понравился парень по кличке «Поэт». Рыжий с Поэтом встали, переговорили – и Поэт подсел к ней. Была ночь, из которой она ничего не помнит. Наутро они – сказочные девицы – убрались восвояси. Больше она не была в том доме и Поэта никогда не видела.

Она быстро, не глядя ему в глаза, пересказала то, что вспомнила.

– Надя, – он простонал, – Надя, что ты выдумываешь?!

Она подняла глаза – она увидела, что он вглядывается в ее лицо. Взгляд его мгновенно отскочил от ее глаз.

– Надя, Надя, этого не может быть…

Но она уже поверила.

«Знаешь, мне иногда кажется, мы уже встречались с тобой, встречались в какой-то иной жизни; встречались, но не узнали друг друга, разминулись…»

Она взглянула на картину: пальма отражалась в ручье и еще какие-то лица, чьи-то руки, сапоги… Она зажмурилась. Удар в спину. Прошлое, которое всегда пыталось ее настичь, настигло. Теперь – когда она перестала бояться.

Он, ОН – выходец с того света… Он просто вышел из строя, сделал шаг в сторону – и оказался здесь.

Она опустела – она превратилась в надувную женщину; таких женщин продают в иностранных портах. Сердце ее стало гладким, как необработанный камень. Камень, которого не касалась рука человека.

Как он будет жить с надувной женщиной с