Транквилин (сборник) - Вероника Юрьевна Кунгурцева

– Что вам помешало? – с неудовольствием говорю я.

– Всё видела проститутка, которая была с нами в ресторане. Она позвала швейцара: может, испугалась, что ей придется заплатить… Как она выглядела? У всякой проститутки по целой колоде лиц разной масти. Я не помню ни одного.

– Ну постарайся, – прошу я.

– Я был пьян, кромешно пьян, так что иногда сомневаюсь, было ли всё это на самом деле…

На лице Транквилина сквозь грязь не разобрать ни краски, ни чувства.

– А успех князя среди парижан после этого действительно кончился, как бородатый анекдот, – добавляет Транквилин.

Транквилин рассказывает.

Князь Потёмкин работает водителем автобуса. На досуге покопавшись в себе, он извлек несколько привычек для украшения жизни… Во-первых, он любит разговаривать с пассажирами, во-вторых, он обожает принимать душ. Надев резиновые тапки, он передвигается, как в ластах, и водолазом пятится под водяные струи, которые напоминают ему сильное волнение на море – много воды вперемешку с воздухом. Вместо мочалки князь использует грубую сетку. Он вываливается из душа – нечто белое с розовым. Очертания князя размыты, потому что он окутан паром своего тела. Капли воды неподвижны, круглы и блестящи на нём, как жемчужины. В задумчивости он собирает их в руку. Князь Потёмкин остепенился и погрузнел. По мнению Транквилина, он напоминает судно с полными трюмами, сидящее в воде по самые борта. Транквилин иногда покачивает его в шутку: князь, бойся рифов и мелей, говорит Транквилин. (Транквилин обитает в пивной и, случается, моет автобусы в автопарке – Транквилин похож на себя.)

Возраст князя наконец вполне установился. Он настолько постарел, что у него есть вещи, которые он скрывает от других без удовольствия и тайной гордости: мысль об императрице он таскает в себе, как больную печень. Однако князь Потёмкин еще не настолько стар, чтобы в длительной поездке осоловеть и спать после бутылки вина.

Транквилин и князь Потёмкин едут электричкой в далекий пригород. Они пьяны и играют в карты. Звеня кандалами бутылок, они прошли все этапы азарта и теперь играют на императрицу. Оба они испытывают очень сильные чувства: Транквилин – полное равнодушие, князь Потёмкин – сильнейшую заинтересованность. Поскольку чувство Транквилина сильнее, он выигрывает. Императрица ему не нужна. Он рассказывает князю, как он предполагает со своей наружностью распахнутого рта, полного гнилых зубов, и с своим запахом окаменевшего навоза держать императрицу в объятиях. Потёмкин оглядывается, как будто хочет в сортир. В вагоне никого нет. Князь Потёмкин бьет Транквилина огромной пьяной рукой, как веслом, пока тот не падает. Затем Потёмкин выбрасывает его в тамбур, и княжеская доблесть на этом кончается.

Валяясь в тамбуре, Транквилин так не хочет, чтобы пришел контролер, что тот действительно приходит. Транквилин пытается стать кучей мусора и пахнуть посильнее. Контролер профессиональным взглядом распознаёт Транквилина.

– Есть у вас билет?

Транквилин затрудняется ответить на этот вопрос. Контролер копается в Транквилине и перетряхивает его. Добыв какую-то мелочь, он собирается уходить.

– А почему у вас в тамбуре пахнет навозом? – мстительно говорит Транквилин.

Контролер не отвечает – это не входит в круг его профессиональных обязанностей. Он исчезает.

В тамбур заходит торговка.

– Берите яблоки!

– Одно, бесплатно, – говорит Транквилин с чувством собственного достоинства.

Торговка подает ему яблоко. Электричка останавливается.

– Какая следующая станция? – интересуется Транквилин.

– Следующая уже конечная, «Морг», – говорит торговка так, как объявляют: «Просьба провожающим выйти из вагонов».

Транквилин видит острые оскаленные края. Он выкатывается сквозь закрывающиеся двери, которые успевают откусить ему правую руку. Электричка шипит, окутываясь темными клубами, изнутри на окна падают красные шторы. Электричка уносится с ужасающей быстротой.

Я устал искать в его небылицах единственную тень.

Я смеюсь:

– Она пошутила над тобой. Кроме того, ты шизофреник: ты сам знаешь, что князь Потёмкин не в морге, а в фаворитах у императрицы.

– Я рассказал тебе, почему мы с тобой одноруки.

Транквилин снова говорит, как будто издевается: мол, он сам не знает, было ли всё это. Тем не менее правой руки у нас с ним действительно нет.

– Как же ты перебивался без руки?

– Да вот хотя бы помогал по хозяйству.

Транквилин рассказывает.

Только что в ее хозяйстве появился Транквилин, вооруженный до зубов. Голова его тускло светится под солнцем. Транквилин пришел забить кабана, потому что старуха оказалась совсем дряхлой, кабан – здоровущим, а Транквилин – огромным мужчиной в латах (правда, без руки, но он ловко управляется и единственной левой). Старуха занята тем, что собирает яйца из-под кур, поэтому она лишь указывает Транквилину на хлев. Уже проталкиваясь в дверь, Транквилин стукается шлемом о притолоку и начинает злиться. Кабан не дается и визжит. Транквилин долго возится с ним, ругаясь и гремя латами. В конце концов Транквилин делает из него свинину, при этом изрубив кабана в лапшу, так что неизвестно, как его можно будет употребить с пользой для хозяйства. Когда Транквилин вываливается из хлева, локти и колени у него в крови и сенной трухе. Перед ним стоит дерево со множеством плодов. Транквилин начинает трясти его, при этом яблоки сыплются дождем, и Транквилин звенит, как рукомойник, всё более воодушевляясь.

Раз уж пришел – надо помочь убрать капусту. Старуха не может нарадоваться на Транквилина. Транквилин рубит капусту мечом, оставляя на мягких грядках следы со шпорами. Незаметно он переходит на кур. Они едва спасаются. Кружатся перья, словно терзают подушку. Яйца катятся по зеленому сукну двора, старуха бегает, как луза, и проворно собирает их в передник. Куры возмущенно орут, чтобы Транквилин оставил их в покое: они не капуста и не свиньи и добросовестно несутся.

Распалившись до бешенства, Транквилин прорубается сквозь малину и, повалив забор, грудой железа обрушивается на улицу. Он представляет собой невообразимое зрелище. Он вызывает одновременно страх, удивление, жалость, смех.

Через некоторое время, вытащенный из доспехов, отмеченный болячками, шишками, ссадинами и другими следами недавней странности, Транквилин ставит забор на место. Общипанные куры смотрят на него злобно. Старуха сетует на заботы в обильную пору лета; слава богу есть помощники в хозяйстве, только бы вот покрепче (без доспехов Транквилин кажется ей мелковат). Старуха приносит вычищенные доспехи. Транквилин с огорчением отмечает свежую вмятину на шлеме. Транквилин надевает латы и снова тускло светится под солнцем.

Транквилин зажигает спички и сразу тушит их. Успокаивает его запах серы, что ли? Меня он раздражает.

– Что это с тобой было? – подозрительно спрашиваю я.

Транквилин неразличим под своей грязью и умопомрачительным запахом, щетина его неподвижно висит, как швабра, нацеленная в меня.

– Надышался чем-нибудь…