Хроники странствий петербургского художника - Наталья Александровна Веселова

огромные блюда с дымящимся мясом, яркими помидорами и сочной зеленью, там и сям желтели горы золотистого лаваша. Стояли глиняные кувшины с вином. Мы обменялись с Сашкой недоуменными взглядами, не веря своим глазам, когда старик молча указал нам на самое почетное место во главе этого изобильного, как мы догадались, поминального стола…

Большинство присутствующих молча повернулись в нашу сторону. Я уловил на их лицах сдержанную улыбку, притом, что брови их были нахмурены. Кто-то из старейшин поднял свою кружку с вином и, произнеся несколько длинных фраз по-аварски, долго осушал её. После этого поминальное вино пригубили все остальные… Мы тоже припали к своим кружкам с вином… Оно было холодным, терпким, и сразу привело нас в чувство. Беря пример с остальных, скрывая свой аппетит, мы осторожно приступили к трапезе. Ручаюсь, я никогда не пробовал более вкусного мяса… Это была нежнейшая баранина, приготовленная на углях. Её было так много, что мне показалось, что ей можно было накормить весь аул. Мы, не стесняясь, брали большие куски мяса и отправляли их в рот, успевая при этом заедать душистым лавашем и сочными помидорами. Несколько женщин в черном приносили ещё какие-то блюда, убирая тарелки с костями.

Через полчаса мы почувствовали, что усталость начинает одолевать нас, вгоняя в сон. Надо было незаметно уйти, но едва ли это было возможно. В какой-то момент, поднявшись от стола, поклонившись и прижав руки к сердцу, мы подхватили нашу походную амуницию и молча, не привлекая внимания, покинули эту скорбную тризну… Но за воротами к нам подошли женщина в черном и молодой парень нашего возраста и, ссылаясь на приказ деда, предложили остаться на ночлег у них в доме. Мы были в таком состоянии, что отказаться просто не было сил… Нас привели в небольшую чистую комнату с низким потолком, с застеленными свежим бельём двумя кроватями. Умывшись во дворе, скинув свою запылённую одежду у входа в комнату, мы рухнули на мягкие матрасы и мгновенно уснули… Спали мы в ту ночь как убитые… Под утро мне приснился Лермонтов, его кавказские мытарства, в ушах звучал его печальный голос: «В полдневный жар в долине Дагестана / С свинцом в груди лежал недвижим я…».

Проснулись мы рано, разбуженные резкими криками петухов и блеянием овец. Около получаса лежали, глядя в белёный потолок, не в силах подняться. Я представил себе, что родился и вырос в этом ауле, притаившемся среди угрюмых скал и пустынных нагорий, с детства помогал своим близким облегчать им жизнь, не жалея себя, учился в аульской школе с такими же аульскими детьми, с пелёнок приученными к труду… Интересно, увлёкся бы я рисованием? Смог бы осуществить свою мечту и стать художником? Я вспомнил, что у нас в Академии училось много кавказцев, и все они были очень талантливы, трудолюбивы и скромны, многих я знал в лицо и дружил с ними…

Мою и Сашкину расслабленность прервал негромкий стук в дверь. Это Магомед, так звали вчерашнего парня, пришёл звать нас завтракать. Мы не заставили себя ждать, быстро оделись и вышли во двор, чтобы умыться. День начинался прекрасно. В душу излился ключевой водой такой бурный поток счастья, что захотелось закричать и расцеловать всех, кто попадался на глаза. Есть… Есть настоящее счастье!!! Вот оно: встать поутру в незнакомом, но таком родном тебе доме, умыться родниковой водой, взглянуть в высокое голубое небо, небо Дагестана, и вдруг осознать, что все это подарили тебе люди, ещё вчера не знавшие тебя, а сегодня ставшие тебе родными, более родными, чем самые что ни на есть родственники… Женщина в черном платке (это была тетя Магомеда) подала нам чистые полотенца… Увидев на моем животе шрам от операции, она негромко произнесла что-то по-аварски и слегка, бережно прикоснулась к моему животу…

Пройдёт много лет, полвека, а я и посейчас дорожу тем бесценным подарком, которое преподнесла нам судьба – узнать, почувствовать, восхититься и бесконечно дорожить им, этим уникальным сокровищем человеческой доброты… Вот такой – неброско-сострадательной, сдержанной, но сердечной… Вот что такое горское гостеприимство, и можно ли его забыть? И как тут не вспомнить моего любимого Расула Гамзатова, писавшего о нем так трепетно и проникновенно. Куда-то запропали редкий старинный кинжал работы иранских мастеров, чеканное блюдо из Кубачей, привезённые из той давней поездки, но осталось вот это солнечное чувство тихой сострадательной любви к нам, совсем незнакомым людям из далеких и неведомых краев, и бесконечное тепло этой любви…

Во время завтрака, состоявшего из козьего сыра, лаваша и крепкого душистого чая с молоком, мы поделились своими планами, по просьбе Магомеда, рассказали о себе, показав ему рисунки, сделанные в Хунзахе и Гунибе, расспросили его и о вчерашнем печальном событии, невольными участниками которого мы стали. Оказалось, что это были поминки по его отцу, погибшему два года назад… Магомед рассказал нам немного о своём небольшом ауле. Этот крошечный аварский аул знаменит тем, что здесь родился и вырос Али Алиев, известный всему Союзу спортсмен, чемпион мира по вольной борьбе, и борьба как вид спорта здесь в большом почете, он сам с детства занимается ею… Глядя на этого молодого парня, по сути, 16-летнего мальчика, я удивлялся тому, как слиты, гармонично воплощены в нем лучшие черты горца, как я их себе представлял: физическое совершенство – он был сложен, как греческий бог, – уважение к старшим и вообще к человеку, добросердечие и почитание своего рода и семейных традиций… Все это, вместе взятое, заставляло тайно любоваться им… Я смотрел на Сашку и видел, что он так же, как и я, любуется Магомедом. Кончилось тем, что он подарил ему на память весьма неплохой рисунок.

Но пора было двигаться дальше. Нам нужно было пройти ещё три или четыре километра по плоскогорью, чтобы дойти, наконец, до Согратля. Но и тут Магомед оказался на высоте своего духа: он взялся нас проводить и показать нам самый короткий путь до Согратля. Эту часть пути, благодаря Магомеду, мы прошли без труда, за исключением одного участка, может, ещё и потому, что услышали от него много интересного об истории этих мест, ещё раз убедившись в том, как можно и должно любить свою родину. Я спросил его о Расуле Гамзатове, о том, кто был его отец, и здесь я узнал много нового для себя…

Незаметно мы подошли к Согратлю, уже зная порядочно об этом замечательном месте нагорного Дагестана.

Магомед привёл нас к дверям местной гостиницы, скромного сооружения, состоящего из 3-4 небольших