Последний выживший самурай. Том 1 - Сёго Имамура

На юге велись ожесточенные бои. Он слышал, что многие соплеменники были в них втянуты. Но в конце концов бежавшие потерпели поражение, и конфликт временно утих.

Настоящие перемены произошли позже. Победители образовали «правительство» и попытались присвоить себе уже всю эту землю.

Айны воспротивились очередной попытке порабощения. В некоторых деревнях, как говорили, даже были бои. Однако перед огромным количеством японцев, вооруженных ружьями, воины айнов вынужденно отступали.

Деревня Камуикоти подчинилась без боя. Это произошло как раз в то время, когда умер уважаемый всеми староста – его отец, и, даже решись они сражаться, они не смогли бы оказать серьезного сопротивления.

Камуикотя, в то время всего одиннадцатилетний мальчик, не смог бы повести деревню в бой сам.

Затем, в четвертый год Мэйдзи[38], японцы приняли закон о регистрации населения, и айнов внесли в реестр как простолюдинов. Правительство запретило айнам следовать собственным обычаям, заставило их учить японский язык. Кроме того, сюда стали прибывать японские поселенцы, называемые «тондэнхэй», и они отнимали землю айнов для себя, потому что простолюдины, да еще и «дикари», по японским законам не имели на нее права.

«Не думай об этом», – приказал себе Камуикотя, когда голова загудела от мыслей, теряя ясность и сосредоточенность. Два года назад руки японцев дотянулись и сюда.

Сначала айнам разрешили остаться на обжитых местах, где их семьи работали поколениями, но, судя по всему, обстоятельства у японцев снова изменились. Японцы были истинными хозяевами своего слова – сами давали, сами и брали назад.

Японцы пришли в три соседствующие деревни, включая ту, где жил Камуикотя, и заявили, что в течение нескольких дней айны должны покинуть свои дома. Тогда три деревенские старосты собрались обсудить положение.

– Нам ничего не остается, кроме как сдаться, – сказал Ивакеси, глава одной деревни.

Ивакеси был старше Камуикоти более чем на тридцать лет, ровесником покойного отца юноши. Все знали, что постигло тех, кто оказал сопротивление на юге. Поэтому в его деревне, по-видимому, решили, что другого выхода нет. Они наверняка считали, что можно перебраться в другие деревни, переселиться на земли японцев или пойти каждый своим путем.

– Разве это не глупо? – возмутился Утариан, глава соседей.

Камуикотя уже стал главой, несмотря на молодость, да и Утариан был всего на год старше. Тоже слишком юн для своего положения. Их родители были хорошими друзьями, а они сами – ровесниками, поэтому юноши дружили с детства.

– Почему мы должны отдавать землю, тем более – японцам? – яростно спрашивал Утариан.

Камуикотя думал точно так же. Он не знал, насколько обширна земля, которой владели японцы, но, по крайней мере, ее должно было хватать для проживания. Так почему же японцы прибирают к рукам все больше? Этот вопрос всегда его тревожил.

– Не только земли. Японцы отнимают у нас даже наши занятия, наше пропитание.

Айны и японцы вели совершенно разный образ жизни и поклонялись разным богам. Японцы отбирали все, вмешиваясь во все традиции айнов, приказами заставляя от них отказаться, существовать так же, как они, и поклоняться тем же богам. Многие айны считали это куда большим унижением, чем лишение земли.

– Скоро они запретят нам даже охотиться, – продолжал Утариан.

Японцы собирались заставить айнов возделывать поля, одалживая им сельскохозяйственные орудия, которыми айны тоже не могли владеть по закону. Традиционно айны жили охотой, и для них такая смена занятий и питания стала бы слишком резкой. Если бы им просто велели заниматься земледелием, то еще ничего. Это можно делать, не отказываясь от охоты.

Однако японцы, похоже, не одобряли охоту как таковую, и многие айны опасались, что в итоге ее запретят совсем.

Испокон веков айны питались мясом, а рога и шкуры обменивали на другие вещи. Однако главная беда заключалась не только в том, что этот способ заработка мог исчезнуть. Охота для айнов была тесно связана с верованиями. Они считали, что во всех живых существах обитают боги. Во время охоты айны возвращали богов на небеса. Для них она была и религиозным обрядом.

Поговаривали, что японцы, даже если не запретят охоту, все равно будут требовать использовать ружья. Но ведь освободить дух можно лишь луком и стрелами. Айны считали убийство животного неизвестным оружием кощунственным по отношению к богам.

– Это еще неизвестно, – остановил его Камуикотя.

Конечно, многие опасались. Но на самом деле охоту еще не запретили.

– Ты… говоришь, что сражаться не нужно? – Утариан почти рычал.

Камуикотя не нашел, что ответить. Он не собирался уводить жителей в другие места, как предложил Ивакеси. Камуикотя сомневался, что они переживут подобное переселение.

Но и поднимать восстание, как Утариан, он тоже не желал. Он не верил, что сумеет одолеть японцев. Их гораздо больше, не говоря уже о разнице в вооружении. Даже если бы деревня постаралась отстоять независимость в бою, в конце концов пришлось бы сдаться. Но сколько людей бы погибло? Страшно представить.

– Ты ничего не понимаешь. – Утариан опустил голову и ушел, оставив их.

То был последний раз, когда Камуикотя видел Утариана.

Через десять дней его деревня восстала. Поначалу захватчиков оказалось совсем немного, и люди Утариана их разгромили. Но через двадцать дней явились около двухсот японцев и разрушили деревню. Те немногие айны, кто сумел унести ноги, рассказали, что почти все остальные погибли.

После того как деревня Утариана была сожжена, японцы пришли к Камуикоте, подозревая, что он укрывает беглецов.

Он отверг обвинения, и японцы не предали его деревню огню и мечу, поверив в покорность Камуикоти, только потребовали уйти в течение месяца. Так Камуикотя вместе с сорока тремя жителями покинул деревню и направился на север. В долине между горами они нашли небольшой участок земли и построили новое поселение, почти деревушку.

Камуикотя все думал, правильно ли он поступил.

В деревне Утариана погибло много людей. Камуикотя не знал, все ли айны придерживаются единого мнения, но, по крайней мере, в его деревне существовал закон, гласящий, что дети – это дар богов, их нельзя убивать. Но несмотря ни на что, им все равно пришлось сражаться. Разве он не должен был броситься на помощь, их спасти? Нет, если бы он, как друг, смог предотвратить бой, возможно, хотя бы некоторых удалось бы спасти. Не проходило и дня, чтобы он не задавал себе этот вопрос.

К тому же, пусть его деревня избежала битвы, новое место тоже могло оказаться небезопасным, и он тревожился, что когда-нибудь их прогонят и отсюда.

Камуикотя отправился к японцам, укравшим их землю, и спросил, нет ли способа ее вернуть. Японцы отнеслись к