Мертвый аул - Анна Былинова

– А знаете, что внутри этих ступ?

Я только хотела ответить, но меня опередила женщина, одетая в ярко-желтую куртку. Торопясь, она перечислила:

– Тексты Праджняпарамиты, остатки кремации учителей, статуэтки с изображением божеств, ритуальные предметы и другие буддийские реликвии.

– Ух ты… – Восхищенно обронил парень рядом с ней. Цырен-багша, улыбаясь, кивнул:

–Все верно, драгоценности, по-другому. Но для чего эти предметы закладывают в них?

Миловидная девушка в очках, стоявшая рядом со мной, уже открыла рот, но тут послышалась быстрая речь той женщины в желтой куртке:

– Ну очевидно для того, чтобы эти ступы ожили… Святые предметы внутри ступ несут положительную энергетику.

– Хорошо, положительную энергетику. Но также в ступы закладывают ножи, пистолеты. Как вы думаете, для чего?

– Для того, чтобы… Чтобы… – Заторопилась «всезнайка» с ответом, но осеклась, не найдя аргументов. Цырен-багша обвел взглядом наши растерянные лица и подсказал:

– Святые предметы несут положительную энергетику, как вы сказали. А нож? Нож разве может нести такую энергетику? А пистолет?

– Нет, но пистолетом можно обороняться… – неуверенно проговорила девушка в очках.

– Верно, – кивнул учитель, – но нож и пистолет – это прежде всего орудия убийства. И по логике они несут негативную энергетику, правильно? Когда нож или пистолет, раньше копье или стрелы, закладывают в ступы рядом с священными предметами, такими как – свитки мантр, статуэтки, то их негативная энергетика нейтрализуется этими предметами. Понимаете? И таким образом, благодаря священным предметам, она нейтрализуется во всем пространстве. Понимаете, ступа действует как силовое поле. Поэтому, ступы часто ставят в полях, возле дорог…

–… Чтобы предотвратить аварии!.. – радостно закончила за Цырен-багшу женщина в желтой куртке. Учитель поднял вверх указательный палец:

– Не только. Как вы считаете, почему по улицам города не ходят дикие звери?

В группе пробежал смешок и посыпались предположения:

– Потому что боятся!.. Потому что люди все заполонили!.. На то они и дикие!.. Нет условий для животных!..

– Правильно, потому что для диких животных в городе нет условий. Машины, дома, электропровода, асфальт – это ведь все искусственные объекты. Для животных лучше жить в лесу в их естественной среде, это очевидно. А ду́хи? Ду́хи где обитают в городах или в лесах? В лесах, потому что духи – это такая же форма природы, как и животные. Им нужна естественная среда! Вы все, наверняка, слышали, как часто говорят, что в деревнях гуляет нечистая сила. Слышали же? Потому что деревни больше связаны с природой, чем города. Потому и ступы ставят в полях и возле дорог, чтобы нейтрализовать злых духов. Обезопасить, так сказать, местность. Защитить…Понятно?

Мы закивали:

– Понятно!

Мы пошли дальше и Цырен-багша стал рассказывать историю первой статуи Будды, созданной еще при его жизни. Статую, которую по легенде из тоски к Будде Шакьямуни, ушедшего на небеса проповедовать своей умершей матери Дхарму*, мастер изваял из сандалового дерева. Когда Будда Шакьямуни вернулся на землю, статуя внезапно шагнула к нему навстречу.и тогда Будда сказал, что статуя уедет на север, где принесет расцвет буддизма. Долгое время ее возили по свету. Сначала она оказалась в Индии, затем в Китае, а в 19-ом веке ее обманным путем вывезли в Россию.

–… Теперь Сандаловый Будда находится в Эгетуйском дацане Еравнинского района. Как предрекал Будда Шакьямуни, она оказалась на севере. К нему едут, чтобы передать послания близким умершим. Считается, что Сандаловый Будда помогает облегчить боль утраты. – закончил рассказ учитель. Всезнающая женщина в желтой куртке сказала:

– Я слышала, что Сандаловый Будда парит над землей. Слышала, что два человека натягивали нитку и проводили под статуей и она свободно проходила. Это правда?

Цырен-багша рассмеялся и просто сказал:

– Не нитка это была, а хадак!*

Мне нравился этот умный Цырен-багша, он все время с живым интересом рассказывал удивительные вещи про буддизм.

Где-то тут должен быть отворот в Эгетуйский дацан, – подумала я, читая синие таблички с названиями поселков, проносящиеся мимо нас и остающиеся позади.

Чем дальше мы ехали, тем хуже становилась дорога. Чаще стали попадаться лужи в дорожных ямах. Сама дорога разбитая и уродливая, казалось, тянулась из последних сил вперед. Машина двигалась значительно медленней.

У границы между Еравнинским и Баунтовским районом мы сделали остановку на пять минут, чтобы, наконец, выпрямиться, разогнать застывшую кровь, и сразу же отправиться дальше. Заканчивались Еравнинские земли, начиналась Баунтовская тайга. Простая, немудреная в красках, длинная и надоедливая. Свет автомобильных фар ухватил столб с табличкой, на которой красными буквами значилось: «Баунтовский эвенкийский район».

Где-то через полчаса после остановки внезапно машина странно затарахтела и начала замедляться. Мы забеспокоились:

– Что это?

Чингис остановил машину, включил «аварийку» и вышел. Он озадаченно походил вокруг автомобиля, потом открыл крышку на капоте. Мы все вышли из машины. Стояли, ожидая, что он скажет.

Ни слова не говоря, он закрыл капот, подошел к водительскому месту и заглянул вниз, туда, где расположены педали.

– Что случилось? – спросила я. Чингис пожал плечами:

– Да что-то сломалось, похоже…

– А что сломалось?

– Да там… – смялся мужчина, – до Романовки дотянем, а там надо будет ремонтироваться. Я не знал, что такая дорога тут. Думал, получше…

Ленка оглядела лужи на дороге, кашеобразную грязь на обочинах и обронила:

– Размыло все…

Очень медленно мы въехали в Романовку, высадили у столовой на окраине поселка Веронику с ее чемоданом, и очень медленно поехали по пыльным улицам поселка, пока не подъехали к высокому забору, часть которого были гаражными воротами. Там и остановились. Уставший автомобиль «чихнул» и затих.

Калитка открылась и со двора вышел старый, пузатый мужчина в клетчатой рубахе, темных застиранных штанах и тапочках на босу ногу. Очевидно, что он увидел в окно подъехавшую машину.

– А, ты что ли… – небрежно бросил он, увидев нашего водителя. – Здравствуй.

– Здравствуйте, дядя Миша, – поздоровался Чингис, виновато улыбаясь – Вот, машина сломалась.

Мы с Ленкой вышли из машины и поздоровались со стариком.

Старик кивнул нам и спросил у Чингиса:

– А что сломалось?

– Да не знаю, не тянет скорость чего-то…

Дядя Миша, сунув большие мужицкие руки в карманы штанов, оглядел автомобиль и спросил:

– Машина-то твоя что ли?

– Нет, я в аренду ее взял.

Дядя Миша усмехнулся и покачал головой:

– Ты что же? Получше-то не мог ничего найти?

– Ну… вот, – выдавил Чингис. Рядом с этим невоспитанным стариком он казался меньше, хоть и был выше его ростом.

– Эх ты, дурень… Ладно, пассажирок своих в дом веди, машину в гараж, – распорядился старик и первым пошел к калитке.

Пока чинили машину, я вспоминала, как часто приходилось