Цельсиус - Андрей Гуртовенко

попавшийся мне под руку «Порше Кайен» да еще и любезно оставил номер своего телефона, настолько потрясла моего брата, что уже через несколько минут необходимая сумма была у меня на банковском счету. Впрочем, провела она там совсем немного времени, почти сразу я переправил ее дальше, неведомому и грозному Виктору Константиновичу, и оперативно получил от него СМС успокоительно-нейролептического содержания: «Инцидент исчерпан, мурзилка. Еще раз сделаешь так – убью».

Утреннее недоразумение с «Порше Кайеном» – с «Фальшеном», если уж быть совсем точным, – прошлось адреналиновым передозом по самым удаленным нейронным связям в моей голове. Я словно бы не рассчитал и чересчур сильно проснулся, с разбегу проскочив станцию «бодрствование» и укатив далеко за флажки нормальности. Поэтому неудивительно, что по дороге в «Цельсиус» я почти сразу сбился с пути и, пройдя через невидимые, звенящие крохотными серебряными колокольчиками ворота, неожиданно оказался в стране «Что, если?». Это очень трудно описать или объяснить, это всегда происходит внезапно и сразу, вот как сейчас – у моих сказочных историй отошли мистические воды и все, что я успел сделать, это второпях вытащить телефон и запустить на нем диктофон.

Что, если… Что, если… Что, если…

Что, если детерминизм больше не работает и следствие теперь предшествует причине? Что, если главный герой, скажем дизайнер в бюро, проснувшись однажды утром, чувствует, что у него онемело все тело с правой стороны и сильно болит голова, тоже справа? Он умывается, чистит зубы, а когда сплевывает остатки пасты в раковину, видит бурую кровь, много крови. Потом он внезапно обнаруживает, что не может дозвониться до своей девушки. Придя на работу, он узнает, что его без объяснения причин сняли с проекта, который он вел последние несколько месяцев. Причем его проект передали не кому-нибудь, а его лучшему другу. Он пытается дозвониться до друга – никто не берет трубку. Еще раз набирает свою девушку – то же самое. Он уходит из офиса, в прострации бродит по городу, пытаясь понять, что происходит, и на одном из нерегулируемых пешеходных переходов его сбивает машина. Он чувствует сильный удар справа, и в этот момент понимает, что все это время, с самого утра он на самом деле находился в больнице, в палате интенсивной терапии, куда попал после дорожного происшествия.

Или же… Или же… Или…

Что, если человек решил стать писателем, реально – уволился отовсюду и засел за роман и через какое-то время стал замечать, что попросту исчезает, что постепенно становится невидимым? Сначала замолчал его телефон, потом его перестали видеть люди на улице – прохожие шли прямо на него, продавцы игнорировали его в очередях, водители маршрутки не останавливались на его поднятую руку. Потом это перекинулось на неодушевленные предметы, на нем больше не срабатывали датчики движения – перед ним не открывались автоматические двери, он не мог помыть руки в туалете торгового центра и даже телефон отказывался распознавать его лицо. В конце концов от него уходит единственный близкий человек – его девушка. Она, как и все остальные, в определенный момент просто перестает его видеть, и не только его, она больше не видит себя рядом с ним. Так главный герой окончательно превращается в человека не от мира сего…

Я судорожно выдохнул, надеясь на паузу, летящие в меня истории разогревали воображение и кровь, моя кожа дымилась, меня мучила жажда, но вдохновением дирижировал вовсе не я.

Что, если главный герой – слабохарактерный и безвольный человек, попросту тряпка, все им помыкают, не ставят его ни в грош? И даже любимая жена постоянно говорит ему об этом, каждый день дает ему понять, что не будет вечно мириться с его слабохарактерностью. Наконец в один прекрасный день ему все это надоедает. Он проходит тренинг по развитию воли и принимается за дело. Он начинает раз за разом отстаивать свою точку зрения, делать то, что считает нужным, а не то, что ожидают от него окружающие. И постепенно его жизнь меняется, он зарабатывает себе репутацию человека с железной волей и делает стремительную карьеру на работе. Сослуживцы, которые раньше над ним посмеивались, теперь становятся его подчиненными. К нему внезапно начинают липнуть женщины – буквально, даже в самых неподходящих местах. С женой в результате он расстается – невозможно жить с человеком, который в тебя не верил. В финале главный герой отправляется в служебную командировку, приезжает в аэропорт, и тут на нем срабатывает рамка металлодетектора. Его обыскивают с ног до головы, даже заставляют раздеться, но ничего не находят. И поскольку аппаратура упорно показывает присутствие большого количества металла, человека с железной волей отказываются пускать в самолет. С тех пор главный герой вынужден передвигаться только поездами, и это единственное неудобство в его новой прекрасной жизни.

Все.

Трясущейся рукой я отер пот с горячего лба, на языке противно перекатывался сухой песок африканской пустыни, я зашел в первый попавшийся магазин и остановился перед двухметровым шкафом-холодильником. На маркетологов «Кока-колы» в этом году снизошло божественное озарение – на каждой из красных этикеток охлажденных пол-литровых бутылок, словно на сайте знакомств, красовалось женское имя. Я честно перебрал все до одной бутылки, но Жанны так и не обнаружил. Пришлось довольствоваться Юлей, кассир меланхолично пробил чек, я вышел на улицу и скрутил запотевшую неподатливую пробку. Через пять минут с Юлей было покончено – пустая липкая бутылка из-под газировки отправилась в урну.

Истории всегда обдавали меня жаром – с тех самых пор, когда меня, полуживого, едва не погибшего от переохлаждения, вытащили из полыньи на Неве. После этого я как-то незаметно выпал из своих дружеских компаний и начал проводить почти все свободное время у мамы на работе, в читальном зале библиотеки нашего района. Мама сама подбирала для меня книги, у нее был безупречный литературный вкус, и мне нравится думать, что он частично передался и мне, вместе с русыми волосами и зелеными глазами. Правда, книги – точнее, романы – довольно быстро мне наскучили. Тогда я этого еще не понимал, но теперь могу сформулировать очень четко – я искал в романах прежде всего сердцевину, собственно историю. Мне нравилось чувствовать ее пульсацию, ее тепло, что обдавало с ног до головы, нравилось ловить это излучение пальцами, кожей, губами, даже закрытыми веками. Но в романах эта сердцевина была спрятана за толщей слов, словно специально расставленных таким образом, чтобы пропускать через себя как можно меньше. И чем талантливее был писатель, тем изощреннее и крепче оказывалась паутина слов. Отступления, описания, пейзажи, размышления, психологические зарисовки, поток сознания