Цельсиус - Андрей Гуртовенко

я знаю, что это не все. В каждом углу шестигранника что-то вызревает. Медленно. И симметрично. Еще несколько мгновений, и я понимаю что. Это снежинка. В каждом шестиграннике живет снежинка. Нужно только убрать все лишнее.

И вот снежинка отделяется от потолка. Величественно падает вниз. Затем еще одна. И еще.

Снег начинает валить с потолка. Сплошной белой стеной. Снег медленно покрывает все мое тело – грудь, живот, лоб, руки, ноги. Холод постепенно проникает ко мне внутрь. Прорастает в меня. Он проходит сквозь кожу прямо в меня. И кристаллы льда в моей груди благодарно звенят. Разрастаются. Множатся. Смерзаются в сплошной ледяной панцирь. Они спасают меня. Защищают меня. Делают меня холоднее. Тверже. Незыблемей. Сильней.

Снег. Снег. Снег. Снег.

Я не знаю, как это выходит. Но почти всегда, когда мне нужна моя сила, моя твердость, уверенность в себе, я ее получаю. Почти всегда.

Сегодняшнее утро не стало исключением. Я поняла это сразу, как проснулась. Очнулась от своего холодного завораживающего сна. Лед в груди был крепок как никогда. И сегодня он мне очень, очень пригодится.

Встреча с олигархом была назначена на два. За час до нее я решила сделать последнюю попытку. Пока заказчик и Руслан не ударили по рукам, у меня еще оставалось пространство для маневра. Нет, я не надеялась отговорить Руслана от яхт-клуба. Я видела, что это невозможно, хоть и не понимала почему. Но. Можно было попробовать убедить его сдвинуть сроки запуска проекта. Хотя бы на пару месяцев. За это время мы бы форсированно закончили квартиру на «Чернышевской». И перекинули бы освободившихся людей на яхт-клуб. Конечно, тогда нам бы пришлось объясняться с клиентами из листа ожидания. Но это совсем не то же самое, что калечить уже начатые проекты.

Я вышла в приемную. Спросила у Вероники, на месте ли уже Руслан.

– Руслана Константиновича сегодня еще не было, – сказала Вероника, и хрустальные многогранники изо льда в моей груди тревожно завибрировали.

Я посмотрела на часы: 13:15. Вернулась к себе в кабинет. Набрала номер Руслана – телефон выключен. Набрала другой личный номер – то же самое.

Я отложила телефон. Кончиками пальцев нажала на виски. В кабинете стояла прозрачная тишина, мягко гудел кондиционер. Я отыскала пульт, уменьшила температуру еще на пару градусов. Снова посмотрела на часы. 13:20. Формально Руслан еще даже не опаздывал. Но выключенный телефон… Можно было, конечно, просто забыть поставить его на зарядку. Да, можно было. Если бы речь шла не о Руслане, а о каком-нибудь другом человеке…

Я встала, прошлась по кабинету. Оправила идеально сидящее платье. Постояла в задумчивости перед собранным из стальных трубок стулом Бройера «Василий». В принципе, все мои сомнения снимались элементарно. Нужно было просто позвонить его домработнице и все.

13:25. Я взяла со стола телефон и набрала Евгению Михайловну. Через несколько секунд ее вежливый голос коснулся моего уха. Еще через пару минут я попрощалась с ней и нажала на отбой. Евгения Михайловна больше не работала у Руслана. Она уволилась. Сама. Еще две недели назад.

Я подошла к окну, просунула пальцы между полосками жалюзи. Июнь вызревал. Медленно и неотвратимо. Опухолью в обреченном чреве мая. Уродливой, пусть и доброкачественной. Жаркой и очень-очень душной. Но здесь, в моем кабинете, с защитой от прямых солнечных лучей и климат-контролем, ему до меня не добраться.

13:30.

Я еще раз набрала номер Руслана, еще раз прослушала безразличный механический голос. Затем взяла ключи от машины и вышла в приемную.

– Вероника, я дойду до машины. Без пятнадцати два соберите всех, кто участвует во встрече с Котоминым, в переговорной. Список я вам вчера посылала.

Вероника кивнула, а я направилась к выходу.

Решать проблемы по мере их поступления. Одно из главных моих правил. Руслан пока еще только задерживается. Не опаздывает, а именно задерживается. Из этого я и буду исходить. Если повезет, я смогу перехватить его на входе в здание. Чтобы сказать ему то, что я собиралась, хватит и пяти минут.

На улице оказалось теплее, чем я ожидала. Машинально захотелось уменьшить температуру на несколько градусов. Я отыскала тенистое место рядом с парковкой, неподалеку от своей машины. Посмотрела на проезжую часть. Я не знала, на чем подъедет Руслан. Он нечасто пользовался своим «Ягуаром». Предпочитал ему такси. Даже в те дни, когда не пил. «Свобода, – говорил Руслан. – Свобода прежде всего. Даже если я не пью, даже если у меня вообще в мыслях этого нет, я хочу оставаться свободным. Хочу знать, что у меня есть такая возможность – возможность выпить. Хотя бы гипотетически. Машина у меня эту свободу отнимает». Я еще раз посмотрела на дорогу. Набрала номер Руслана – абонент недоступен. Посмотрела на телефон. 13:40. Еще пять-десять минут, и отсутствие Руслана превратится в проблему.

Ноль мигнул, обернулся коротким вертикальным прочерком. 13:41.

И тут я замерла. Оцепенела. Внимательно прислушалась к себе.

Ступни начало покалывать. Несильно. Но вполне ощутимо. Так бывает, когда отсидишь ногу. А потом кровь возвращается. Приносит с собой колючее тепло.

Покалывание понемногу поднималось вверх по ногам. Лодыжки, икры. Затем колени. Когда это странное ощущение добралось до бедер, оно избавилось от игл. Теперь это было просто тепло. Но не обычное. Не то, от которого я всегда старалась укрыться, убежать. А другое. Очень тихое. Ненавязчивое. В чем-то даже… приятное?

Не вполне понимая, что делаю, я поддалась этому теплу. Вслушалась в него. И совершила первую за сегодня ошибку. Ледяные кристаллы в моей груди вдруг пришли в движение. Оплавили свои острые грани. Слегка деформировались.

От испуга я вывалилась из оцепенения. Вскинула голову, осмотрелась по сторонам. Стараясь угадать, где расположен источник этого странного тепла. И тотчас наваждение исчезло, покалывание прекратилось. Так же внезапно, как началось. И только оплавленный лед внутри меня напоминал о случившемся.

Я посмотрела на экран телефона: 13:45. Руслан не приехал. И через несколько минут будет уже совсем не важно, где он и что с ним.

Они появились в бюро ровно в два ноль пять. Сначала вошли молчаливые охранники. Четыре человека. Подчеркнуто вежливые и вместе с тем бесцеремонные. Им понадобилось несколько минут, чтобы проверить наш этаж. Затем в переговорной материализовался Станислав, человек с выключенными глазами. И лишь после него на пороге появился Котомин со свитой. Безошибочно определил среди нас главного. Подошел ко мне, протянул руку. Представился: Вальдемар. Невысокий – пусть ненамного, но все же ниже меня. Коренастый, начинающий лысеть. И оплывать.

Я почувствовала разочарование. Я почему-то ожидала большего