«Индекс» без индекса - Федор Федорович Шахмагонов

— Я дал задание Гертруде Ламердинг соблазнить инженера Чарустина. Фотографирование велось...

Он замолк.

— Как велось? — воскликнула Гертруда. — Как велось? Вы расскажите, кто делал фотомонтаж, где вы взяли всю ту порнографию, которая вами была предъявлена Чарустину?

Кто из них говорит правду? Или может быть вся эта сцена искусно разыграна Гертрудой, чтобы спасти действительно завербованного агента, как это следовало из показаний Фишера? Если считать и ее раскаяние неискренним, если считать, что она агент федеральной разведки и все сказанное ею о ее чувствах к Чарустину — сентиментальная выдумка, то и тут есть логика... Ну хотя бы в том, что она по служебной своей обязанности должна была бы спасти Чарустина любой ценой.

А к чему же могла бы привести попытка Гертруды спасти в лице Чарустина действительного агента? Ни к чему. Она видела, она теперь знала, что мы имели прямые на него показания. Как агент, он с этой минуты все равно уже терял всякую ценность.

Нет! Гертруда говорит правду. А Фишер поставил простейшую задачу. Как это раньше не пришло в голову мне и моим коллегам, что это еще одна попытка оговорить, оклеветать советского человека?

Почему же он вспомнил именно Чарустина? И это объяснимо. Из-за него рухнула карьера. Месть за провал!

Он вдруг поднял глаза на Гертруду и бросил ей:

— Вы, кажется, упрекнули меня, что я палач! Да, я палач! Я приводил приговор в исполнение, а выносились приговоры вашим отцом, Гертруда... Но не Ламердинг! Вы считаете вашим отцом Эриха фон Ламердинга? Он убит в Сталинграде. Ваш отец — жив, хотя вы и ваша семья его второй раз умудрились похоронить.

Фишер обернулся к моему коллеге.

— Пишите в протокол. Я молчал... Теперь расскажу еще об одном псевдониме.

Двумя днями позже в одной из вечерних газет, издающихся в ФРГ, сообщалось, что утром погиб в автомобильной катастрофе преуспевающий коммерсант Пауль фон Ламердинг, сын бывшего генерала Эриха Ламердинга, участника Восточного похода.

Автомобиль Пауля фон Ламердинга марки «Мерседес-300» следовал в Гамбург. На окраине города в него врезался на полной скорости тяжелый грузовик. Пауль фон Ламердинг погиб на месте, шофера грузовика не нашли. Он выскочил из кабины и скрылся.

Далее шло сенсационное повествование о семье Ламердинга, удивительно схожее с тем, что нам рассказал Фишер во время очной ставки с Гертрудой.

16

Эту главу можно было бы озаглавить «История еще одного псевдонима».

Совместив газетную статью с показаниями Фишера, с рассказами Гертруды, мы получили любопытную картину.

Эрих фон Ламердинг, генерал рейхсвера, был убит в Сталинграде. Немецкое командование занесло его имя в списки пропавших без вести. Это дало возможность появиться Эриху фон Ламердингу вновь в сорок пятом году. Воскресший генерал поселился со своей вдовой в Гамбурге. При этом был пущен слух, что он погиб, покончив жизнь самоубийством в Берлине. Он считался живым только для семьи и еще некоторых сообщников. Однако жизнь под именем известного генерала грозила все же осложнениями, а надо было выходить из подполья. В 1955 году по улицам Гамбурга протянулась похоронная процессия.

Тогда считалось, что был похоронен советник Лоритц, бывший оберфюрер СС. В одном из журналов была помещена фотография этой процессии. А потом появилось разоблачение. Сообщили в газетах, что похоронен вовсе не Лоритц, а генерал Эрих фон Ламердинг. Следы окончательно запутались. Раздались голоса, требовавшие произвести эксгумацию трупа. Полицейский комиссариат провел эксгумацию и составил протокол, что в действительности был похоронен не Лоритц и не Ламердинг, а Артур Кегель — оберштурмбаннфюрер СС, занесенный в списки военных преступников, подлежащих смертной казни за преступления против человечества. На том и успокоились. Однако в некоторых французских газетах лет десять назад промелькнуло сообщение, что в Мадриде Отто Скорцени имел встречу с Артуром Кегелем. Сообщение это проскочило мельком, корреспонденты не могли представить доказательств появления покойного Кегеля.

Внезапная смерть Пауля фон Ламердинга проливала свет на эту игру. В карманах пиджака Пауля фон Ламердинга были обнаружены интересные документы. Из них явствовало, что Артур Кегель появился теперь уже в роли владельца контрольного пакета акций одной из крупных промышленных фирм. Откуда вдруг возник миллионер Макс Майер? Оказывается, Макс Майер — это Артур Кегель. Не за миллионами ли он ездил к Отто Скорцени в Мадрид, который, как предполагают, остался распорядителем эсэсовских сокровищ, хранимых тайно в швейцарских банках? Газета так комментировала это событие:

«Полиция, обнаружив эти документы, попыталась обратиться к Максу Майеру за разъяснениями, но поздно. Макс Майер, он же Артур Кегель, узнал о смерти своего приемного сына до того, как к нему обратилась полиция. Он тут же продал контрольный пакет акций и исчез в неизвестном направлении. Предполагают, что на этот раз он покинул территорию Федеративной Республики».

Мы показали эту заметку Гертруде. Она подтвердила, что ее отец решил в 1955 году выйти из подполья. Для этого была разыграна сцена с похоронами. Он исчез на некоторое время, затем действительно появился под именем Майера. Откуда у отца деньги? Этого она не знает. История, изложенная в газете, похожа на правду. Но при этом она заявила, что брат ее погиб не случайно...

Мы могли догадываться, кто направил на него тяжелый грузовик. После ареста Гертруды Пауль фон Ламердинг стал опасен. Историю с превращениями Артура Кегеля подбросили для того, чтобы отвести внимание общественности от разоблачений более актуального характера. Так мы истолковали эту откровенность западногерманской газеты.

17

— Каковы успехи? — встретил меня вопросом Юрий Александрович, когда я вошел к нему в кабинет. — Садитесь, рассказывайте. Разворошили вы там осиное гнездо... Читаю газеты. Какой поднялся шум вокруг семейки Ламердинга

— Осиное гнездо! — согласился я. — Но в этом осином гнезде не все осы жужжат одинаково.

— Это вы о Гертруде? Это понятно. Чарустин молодцом, выходит, держался! Напрасно ничего нам не рассказал о попытках Фишера... Боялся?

— Не знаю... — ответил я. — Можно его спросить. А может быть просто боялся за жизнь Гертруды. Мы имеем доказательства, что опасения не напрасны. Брат-то погиб.

— Как вы теперь смотрите на Чарустина? — спросил я Юрия Александровича.

— Пора завершать дело...

— Можно еще повременить? Я хотел бы съездить в Энск и уточнить, что за противоречия с показаниями Осипова? Расставим все точки над «и».

— Пожалуй, вы правы, — согласился Юрий Александрович. — Ваш Баландин здесь развил бурную разоблачительную деятельность.

— Почему он мой?

— Ну, как