«Индекс» без индекса - Федор Федорович Шахмагонов

— Да, это так! Но я ее не полюбил...

— Вам что-нибудь было известно о ее связях с разведкой?

— Нет! Но у меня были все основания предполагать, что на первых порах она не сама по себе ко мне потянулась. Потом это переменилось, и она в решающий момент выступила против тех, кто ею пытался руководить. Но это все область предположений! Я об этом мог судить лишь по грубости того господина, который явился ко мне. Я, несомненно, сообщил бы об этом вашим товарищам, если бы придал какое-то значение этой попытке. Все было грубо и примитивно. Шум поднимать мне не хотелось. Гертруда мне сказала, что если по этому поводу разразится скандал, ей не жить... Я был обезоружен... Если бы мне пришлось еще раз ехать туда же, я, конечно, отказался бы и объяснил вашим товарищам причину отказа.

— Этот господин, который пытался вас шантажировать, арестован. Он занимался довольно активно такого рода делами.

Чарустин вдруг улыбнулся, и как бы тяжесть свалилась с его плеч, они даже чуть распрямились.

— Молодцы товарищи из органов безопасности ГДР! Это подлый человек! Я готов дать свои свидетельские показания...

— Не нужно! — ответил я. — Он полностью изобличен в своих преступлениях! Над ним состоится суд. Гертруда заслуживает снисхождения. Ее брат, лишь начав в чем-то там разбираться, чтобы выручить сестру, стал жертвой автомобильной катастрофы. На его машину наскочил тяжелый грузовик...

Чарустин взглянул на портрет. Задумался.

— Мне жалко ее, — произнес он тихо. — Но жалость — это еще не любовь!

20

Материалы о причинах катастрофы на нефтепроводе мы вернули в прокуратуру. Прокуратура привлекла Осипова к уголовной ответственности за халатность и за дачу ложных показаний, Баландина — за организацию клеветы на Чарустина.

В министерстве отменили приказ об освобождении Чарустина от работы.

«ИНВИКТА»

Кающийся взяточник

Все началось как будто бы со случайности.

И все же я не думаю, что гражданин Сальников пришел в Комитет государственной безопасности случайно. Он пришел к нам в тот час, когда больше не мог молчать. Он даже не сумел как следует объяснить, почему пришел именно к нам.

Сальников Георгий Иванович. Двадцатого года рождения. Невысокого роста, горбится, во время разговора прячет глаза. Некрасив.

До того как пригласить его в кабинет, я уже знал, что он некрасив и душой.

Я знал, что он брал взятки, небольшие, по мелочи... В ином случае это даже и нельзя было счесть взятками. Подарки. Но подарки, которые развращают, стоят на грани взятки. Артисты эстрады, Госконцерта, артисты ансамблей, приезжая из-за границы, привозили ему подарки. Каждый по своим средствам. Кто привезет изящный карманный фонарик, кто газовую зажигалку, а кто и портативный магнитофон. Его двухкомнатная квартира напоминала комиссионный магазин.

В приемную Комитета государственной безопасности он пришел растерянный, бледный, с синевой под глазами. Чувствовалось, что провел тяжелую ночь.

— Так жить я больше не могу! — сказал он срывающимся голосом. — Я ничего не боюсь, я боюсь только неизвестности... Я попал в руки крупного авантюриста и мошенника.

Нужно отдать должное Сальникову. Он не стал утаивать все то темное, что было в его жизни. Говорил как на исповеди.

Дом его — полная чаша. Не было у него только заграничной машины — «иномарки», как ее принято именовать среди автолюбителей. Заграничный автомобиль! Это была его неисполненная мечта.

И вот надо же! Сальникова свели с обладателем сравнительно новенького автомобиля «Оппель-капитан».

Хозяином машины оказался некто Значковский, музыкант, претендент на гастрольную поездку за границу.

Сальников попросил Значковского продать ему «Оппель». Значковский довольно откровенно объявил, что продаст машину, если попадет в группу музыкантов, отправляющихся на зарубежные гастроли. От Сальникова отчасти зависело формирование концертных групп. Итак, одному — машина, другому — зарубежные гастроли.

Сальников пояснил:

— Желание Значковского выехать за границу не вызвало у меня удивления. Попасть в группу музыкантов, выезжающих за рубеж, представлять советское искусство само по себе почетно. Успех на гастролях, несомненно, обратил бы внимание на музыканта, который еще не имел достаточно известного имени. Должен признать, что без моего содействия Значковский на этот раз не попал бы в группу — у него не было рекомендаций Госконцерта. Включая его в группу, я особых угрызений совести не испытывал. У него были отличные характеристики. Однако если бы он не обещал мне машины, я не включил бы его в группу. Мне пришлось взять эту акцию полностью под свою ответственность. Больше никто за него голоса не подал, но я был уверен, что он не провалится. Успех мог быть и не быть. Когда я показал Значковскому список группы, в котором стояло и его имя, он тут же вручил мне доверенность на управление своей машиной, документы, технический паспорт, техталон и ключи от машины. Доверенность была сроком на три года. Я предложил ему деньги за машину, он не взял и сказал при этом, что мы когда-нибудь сочтемся по возвращении.

— Итак, вы получили взятку от Значковского? — спросил я.

— Да!

Короткий и ясный ответ.

Значковский уехал на гастроли. Сальников отвел свою «Волгу» в комиссионный магазин и через несколько дней подъехал к месту своей работы на голубом «Оппеле». Пижон с седыми висками. Как он мог не ответить на вопрос, его ли машина, желанным словом «моя»? Он даже похвалился перед сослуживцами, что купил ее за шесть тысяч. В комиссионном. Он устроил и автомобильную прогулку, «пикник», для нужных ему людей.

Беспокоило, конечно, возвращение Значковского. А вдруг, вернувшись, передумает? Доверенность не такой уж надежный документ. Вернулся. Поездка удалась. Значковский, по сведениям, которые получил Сальников, имел большой успех... Он выступал с сольными концертами. А после одного из концертов в большом рабочем профсоюзном клубе ему сделали подарок — автомашину. Он привез ее и, конечно, похвастался Сальникову. «Умопомрачительная машина», — так охарактеризовал ее Сальников.

Он утверждал, что еще раз предложил Значковскому получить деньги. Тот и на этот раз отказался, бросив на ходу: «Катайтесь в свое удовольствие».

Но... однажды Сальников не нашел на стоянке «своей» машины. Значковский забрал ее.

Сальников испугался. Он не знал, как объясниться со своими сослуживцами. Сравнительно недавно купил «Волгу» и тут же ее продал. Хвастался «Оппелем», не мог на него наглядеться, нарадоваться и опять же продал? Спекуляция? А если не спекуляция? Взятка? Не составит