В родном доме - Гарай Рахим

Простившись с Харзаном, Гумер решил навестить Юру, и вскоре они, вчетвером, взяв его жену Ларису и дочь Наташу, пошли в тир. Гумер на этот раз стрелял плохо, Лариса набрала девяносто девять очков, а Юра, наконец, достиг цели в сто очков и очень радовался этому, получив к тому же в подарок специальный диплом Алупкинского комитета ДОСААФ. Юра то и дело порывался «обмыть» диплом, но его благие порывы были на корню пресечены благоверной. Да и Гумер не особенно поддержал идею «обмыть», то есть, как говорят в этом случае, не проявил мужской солидарности. После чего Юра предложил пойти к морю добывать крабов. Все согласились, особенно радовалась маленькая Наташа.

У Юры был свой способ ловли крабов. Дело в том, что эти безобразные существа, похожие на огромных пауков, очень подвижные и в то же время осторожные. Но вот что удивительно: они чрезвычайно падки на такие лакомства, как чуть подпорченная колбаса, мясо, рыба, то есть «деликатесы с душком». При запахе протухшего куска мяса краб напрочь забывает об осторожности и бросается на добычу. Обычно крабы обитают среди прибрежных камней, служащих им местом укрытия. В случае опасности краб тут же прячется под ближайший камень.

Юра выходит на крабовый промысел с двумя кусками прочной проволочки. Одну из них, изогнутую, как кочерга, он заранее суёт под камень, где зарылся краб. На другой кусок проволоки, прямой, как спица, он насаживает кусок колбасы «с душком» и этой лакомой наживкой выманивает членистоногого из норы. Одурманенный запахом колбасы краб начинает вылезать из норы, протягивая серповидные мощные клещи, потом перешагивает с виду безобидную проволоку, которая вдруг приходит в движение и кривым, как у кочерги, концом вытягивает всего его из норы. В быстроте Юра ничуть не уступает крабу: быстрым движением хватает его за шейку, после чего пленник лишь бессильно щёлкает своими клешнями. Но если не успел схватить его за шею, пеняй на себя: клешни у краба острые. На Юриных пальцах до сих пор видны два-три шрама, оставшиеся от схватки с более проворными, чем он, крабами.

Краболовному таланту Юры больше всех радовалась его дочь Наташа. От радости она начала визжать, хлопала в ладошки, подпрыгивая на валуне.

«Я из дочки настоящую охотницу сделаю, так ведь, Наташенька? – разговаривал с дочерью Юра так, как обычно разговаривают якуты, то есть обращаясь к своим детям, будто их рядом нет. – Когда она станет большой, будет охотиться на оленя. В одиночку, конечно. Если бы она была мальчиком, то, став джигитом, пошли бы и на медведя, ну а для девицы, пожалуй, и олень сойдёт, так ведь?

– Нет, – категорически возражала дочь, грозно хмуря брови. – Мальчиком я быть не хочу, но всё равно пойду на медведя, когда вырасту.

Да, Наташе не хотелось быть мальчишкой. Она не любила пацанов, считая их хулиганами, бандитами, в общем, плохими людьми, терпеть не могла мальчишек, ругая их при каждом удобном случае так, как могут ругаться только якуты: с презрительной гримасой на лице, нахмуренными гневно бровями и каким-то по-особому возмущённым наклоном головы. Отец знал неприязнь дочери к мальчишкам.

– Ну-ну, – ухмылялся он. – Не ломай ты так брови, а то лицо станет некрасивым, и джигиты не будут любить тебя.

– Пусть только попробуют не любить! – грозила пальчиком Наташа. – Я их – пух-пух! – застрелю! Когда я стану большой и буду охотником, я всех их – пух-пух! Застрелю!

– Людей нельзя – «пух-пух», – выговаривала ей мать.

– А почему они меня не любят? Пусть любят! Мальчишки пусть меня не любят, а джигиты – пусть непременно любят!

Мальчишек Наташа считала бездельниками и неумехами, а джигитов, естественно, настоящими мужчинами и охотниками. Ну а охотники должны любить её. Это же так просто. Ведь она также станет охотником. Отец так говорит, а его слово – закон.

Глава семейства ловит крабов, мать с дочкой болтают ни о чём и обо всём, Гумер с улыбкой наблюдает за ними, думая: «Вот счастливая семья. Они находят радость и удовольствие от общения друг с другом».

– Эти крабы – точь-в-точь моя жена, – снова ухмыляется Юра. – Хитрые, осторожные, проворные. И всё-таки заглатывают мою приманку, хы-ы!..

– Уйми язык, – спокойно отвечает Лариса, – не то краб его тебе отрежет.

– Не обижай папу! – безапелляционно заявляет Наташа. Она всегда и во всём принимает сторону отца.

– А мой сын, наоборот, всегда встаёт на сторону матери, и они вдвоём набрасываются на меня, – грустно подумал Гумер.

Юра ловко подцепил очередного краба. Наташа вновь завизжала и запрыгала от восторга, но на этот раз, потеряв равновесие, упала и ударилась головой о камень. Из ранки хлынула кровь.

– Доченька! – вскрикнул Юра, швырнув прочь краба, и бросился на помощь дочери.

Мать при виде окровавленной головы дочки замерла в страхе и побледнела. Наташа кричала и била кулачками о песок. Гумер достал из кармана чистый носовой платок и протянул Ларисе. Но платок не помог остановить кровь. Юра поднял ребёнка на руки и побежал в санаторий к врачу. Он бежал так, как, наверное, никогда не мчался вслед за преследуемым оленем, и всё же девочка потеряла много крови и была без сознания. Лариса плакала навзрыд. Врачи колдовали над Наташей, обработали и перевязали рану, привели её в чувство.

– Ребёнку нужен полный покой, – сказал врач, – но у нас в санатории нет детского отделения.

– Ничего, – ответила Лариса, – мы сняли домик. Отлежится там».

– Но ей нужен медицинский уход, – возразил Юра.

И тут Гумер вспомнил, что Зина по специальности была детским врачом, о чём она, в частности, сказала при знакомстве на вечеринке.

– Не беспокойтесь, среди пациентов санатория есть детский врач, она будет ухаживать за Наташей, – сказал он.

Родители с дочкой отправились домой, а Гумер пошёл искать Зину.

Потом, уже обо всём договорившись с Юрием, они с Зиной вернулись в санаторий.

– Ты уж не обижайся на меня за вчерашнее, – сказала вдруг Зина. – Просто я хотела тебе приятное сделать. Лена – женщина хорошая, скромная, чистая, аккуратная, и тайну хранить умеет.

– Как будто корову продаёт, – с раздражением подумал Гумер, но промолчал, не желая обидеть женщину, согласившуюся помочь дочери Юры и Ларисы.

– Да ничего, – успокоил он её. – Просто такой уж я человек, странный немного, может, малость не от мира сего.

– Это точно, – с улыбкой подтвердила Зина. – Вы с Харзаном какие-то… ненормальные, действительно, не от мира сего. Мне с Харзаном интересно, потому что он не такой, как все.

Зина говорила довольно откровенно.

– Я мужчин знаю хорошо, – как ни в чём ни бывало продолжала она. – Но такого