За гранью времени: Vita aeterna - Вячеслав Евгеньевич Ременчик

я верил даже боле, чем себе. На допросах мы не выдали друг друга. Нас предали другие. И здесь, в крепости — нашей тюрьме, мы были рядом, стояли бок о бок в крепостном рву по пояс, выгребали зловонные грязь и тину из ледяной воды, каждодневно убивающей наши тела, но закаляющей души.

И вот сейчас его нет рядом, впервые за много лет. И некем заполнить эту пустоту, потому как нет на земле никого, подобного ему! Глядя на яркие звёздные россыпи над головой, я верю, что там, в бесконечном пространстве, мерцающем загадочным светом, сегодня среди вновь рождённых звёзд родилась ещё одна — самая яркая. Там мой друг обрёл своё бессмертие.

Глава 11 Загадочные исчезновения

1

Утро принесло особому отделу Бобруйского гарнизона новые неприятные сюрпризы. Все трое военнослужащих, причастных, по версии Шаганова, к похищению карты, чудесным образом исчезли за прошедшую ночь. Причём все, кто по каким-то причинам находился поблизости в часы, предшествующие исчезновению, никаких внятных разъяснений дать не смогли.

Капельница, предназначенная для госпитализированного Маланчука, прождала его до обеда. После доклада заведующего отделением кардиологии начальник госпиталя организовал поиск. Силами N-ской воинской части перешерстили весь гарнизон, но подполковник как сквозь землю провалился. Кто-то из особенно ретивых даже додумался дать телеграмму-молнию в адрес его бывшей жены в Ленинград. Ответ пришёл с одним вопросительным знаком.

Лейтенант Майский, по показаниям заплаканной, с опухшим от слёз носиком-пуговкой жены — двадцатилетней медсестры с редким именем Аглая, ушёл поздно вечером на свою «сумасшедшую подводную охоту» (она ревниво относилась к хобби мужа), но к утру не вернулся. На берегу перед местом его предполагаемого погружения были найдены запасные баллоны с кислородом, новенький, ещё в упаковке, декомпрессиметр[18], велосипед и летняя одежда «ихтиандра» — джинсовые шорты, футболка с надписью «Динамо» и резиновые вьетнамки.

По отношению к сказочно исчезнувшему третьему вопросов было гораздо больше. Вернее, был один вопрос: как арестованному ефрейтору Синякову удалось незамеченным покинуть строго охраняемый объект? В медсанбат его, несмотря на рекомендации Шаганова, не положили и как «абсолютно здорового бойца» после таблетки аспирина вернули на гауптвахту в ненавистную ему 15-ю камеру.

Синяков был бобруйчанином, но ни дома на улице Ульяновской, ни в микрорайоне с народным названием «Даманский» его давно уже никто не видел. Мать пропавшего ефрейтора, размазывая слёзы по лицу кухонным полотенцем, обещала отцам-командирам сразу сообщить в часть, если сыночек вдруг объявится.

После перекрёстного опроса всего личного состава, нёсшего ночью караульную службу, майор Михайлов перед лицом начальника в бессилии развёл руками, при этом выдал неутешительный вердикт: «Даже если кто-то и придремнул на посту, то ни в жизнь не признается».

И это накануне летнего полевого выхода и учений округа! Таким раздражённым полковника Терентьева давно не видели. Командир метал гром и молнии и в ожидании незваных визитёров из высокого штаба и военной прокуратуры делал попытки встретиться с шефом контрразведки. Шаганову тоже нужен был этот разговор, но катастрофическая нехватка времени не позволяла ему рассиживаться в кабинете. Поэтому мимолётная беседа состоялась в «коридорном формате».

— Ну что, Иван Иванович, в твоих владениях час от часу не легче? — Шаганов старался говорить бодро, как будто ничего особенного не произошло.

— Выручай, Алексей Васильевич, мне сейчас больше не на кого положиться, — только и сумел выдавить из себя полковник, — людей для поиска могу тебе «подсыпать».

— Помогу чем смогу, Иван Иванович. — Он постарался как можно теплее посмотреть в глаза командира, там читалась серая тоска. — Люди тоже могут понадобиться, тем более что это дело мне начинает нравиться.

Он видел, как по длинному штабному коридору в их направлении движется троица важных полковников в кителях с орденскими планками и с одинаковыми чёрными портфелями из добротного кожзама.

— А вот и высокие гости пожаловали, — вполголоса произнёс Шаганов и сразу свернул разговор. — Значит, так, командир, бери на себя все хлопоты о визитёрах. Меня здесь нет! И не удивляйся, если в подразделениях забьют тревогу ввиду необычной активности контрразведки. Времени на эту игру у нас меньше недели.

Командир решительно двинулся навстречу высокому начальству, успев расслышать за спиной зычный голос Шаганова:

— Глубина! Глубина! Назови нам имена!

2

Такого трудного разговора с генералом он не припомнит. Начальник тяжело сопел в трубку и после каждого произнесённого Шагановым слова чеканил: «Так… так… так…» Паузы увеличивались в то время, когда генерал затягивался своим любимым «Беломором», и в трубке было хорошо слышно, как шипит папиросная бумага, сгорая от табачного уголька.

Оказалось, что высокое начальство уже в курсе. Ещё бы! Столько глаз и ушей вокруг… И ещё Шаганов узнал, что за два дня он из отличников боевой и политической подготовки опустился на нижнюю строчку рейтинга особого отдела округа. Чтобы Алексей Васильевич «не наломал дров», ему на помощь направлен «опытный сотрудник Центра» подполковник Дятлов. Большего невежи и бездельника Шаганов за всю свою долгую службу не встречал. Отец Дятлова пребывал в высокой должности на Лубянке, но даже его покровительство не уберегло нерадивого лейтенанта, выпускника Донецкого военно-политического училища, от должности командира взвода в стройбате ЗабВО[19], однако не прошло и года, как Игорь Дятлов оказался в числе оперативных сотрудников военной контрразведки округа. Алексей Васильевич дал ему нелицеприятную, или, как он сам говорил, объективную характеристику, когда «талантливого офицера» направляли на повышение в Минск. И вот судьба свела их снова, и чувствовал Шаганов, что та честная характеристика именно сейчас выйдет ему боком.

После многочисленных «так-так» и представления Дятлова генерал положил трубку. Никаких уточняющих вопросов, ни единого комментария, только Дятлов и междометия. Это означало одно: Шаганову больше не доверяли. И вполне вероятно, что это дело ему не дадут довести до конца, а значит, необходимо торопиться.

3

На штабном крыльце Алексею Васильевичу встретился дядя Паша. Прапорщик сжимал в руке толстую коричневую папку со скоросшивателем. Тепло поздоровавшись, Шаганов задал давнему товарищу дежурный вопрос:

— Что, дядя Паша, наскучило тебе твоё подземное царство?

— Да что ты, Алексей Васильевич, тут не до скуки! На днях комиссия хранилище под картофель приняла, договоры с колхозом заключать надо, а зампотыл не мычит, не телится. Я было к командиру по старой памяти сунулся, а он…

— Ладно, дядя Паша, потом поговорим! Загляну на днях на капусту!

— Обязательно заходи! Буду ждать! — раздалось сзади, когда Шаганов уже запрыгивал в радостно ревущий новеньким движком уазик. Через десять минут подполковник уже открывал калитку