Реприза - Иван Сергеевич Шестаков

Конечно, он еще раз извиняется.

– Я извиняюсь, – теперь моя очередь. – Но пока я был на выставке, мне показалось, что над ней работали люди, которые явно до конца не разобрались в искусстве, раз допускают появление подобных экспонатов на своих стендах.

– Ох, я, конечно, не сомневаюсь, что у вас получилось бы гораздо лучше, – куратор улыбается так, что щеки скрывают глаза.

– Я тоже в этом не сомневаюсь.

Ведущая тут же пикирует в мою сторону и резким голосом спрашивает:

– Выходит, вы бы сами смогли провести выставку?

Я отвечаю утвердительно.

До конца программы у меня пытаются узнать, кто за мной стоит, а у куратора выясняют о личном отношении Максимова к дерзкому журналисту. Ни он, ни я не проговариваемся.

Когда одноглазые камеры упираются взглядом в пол, ведущая теряет к нам всякий интерес и уходит, сухо попрощавшись. За ней следует яппи, отделавшись невнятным кивком в мою сторону. Ну и мне бежать надо. Дальше радиоэфир.

По пути мне звонит Данил.

– Насчет выставки ты это сам придумал? Или кто-то тебя надоумил? – сразу же спрашивает он.

Так и знал, что мне это припомнят.

– Сам, – признаюсь я. – Но это же было мое первое интервью. Я предупреждал…

– Да не, все нормально, – Данил перебивает меня. – Точнее, все зашибись! Ты молодец!

Его голос скачет вслед за моими шагами и сердцем.

– Я сегодня весь день ломал голову над тем, как дальше эту историю раскручивать. А ты за пару минут нашел решение. Акуленко будет доволен. Так держать!

Голос Данила уже скачет впереди меня. Я за ним не поспеваю.

– Подожди, – я выдыхаю. – Ты хочешь сказать, что я займусь организацией выставки?

– Именно! Серьезный челлендж, но я уверен, ты с ним справишься. Так держать!

В радиостудии я оказываюсь единственным гостем наедине с двумя ведущими – конопатой девицей в блузке и боровом с зачесанными назад сальными волосами. На их головах огромные наушники. Они сразу же спрашивают про мою грядущую выставку. А затем переходят к моей статье. Им уже известно, что выйдет она завтра. Даже ее содержание для них не секрет. Следующая порция вопросов касается задержания фээсбэшниками. И это от них не укрылось. Мне начинает казаться, что в их наушниках слышен глас божий. Иначе как объяснить их абсолютную осведомленность?

Мне остается лишь кивать. Правда, затем я вспоминаю, что мой кивок слушателям не виден, и утвердительно бормочу.

К концу эфира я весь взмок. Даже после допроса в ФСБ я не был так измотан.

Сколько же я здесь пробыл? Когда я прибыл к радиостанции, смеркалось, а сейчас уже темень.

Сил идти до дома пешком уже не осталось, а ждать автобус не хочется, поэтому еду на такси.

Смотрю, как отблески от фонарей стекают по стеклу. Дождь из них усиливается, как только мы выезжаем на проспект. Меня словно засасывает в центр разноцветного вихря.

Я обхватываю себя руками и вжимаюсь в кресло. От холода. А может, и не только.

Хочется с кем-то поговорить. Рассказать о тенях в квартире, о вязком похмелье, о разбитой губе, о пьянке на допросе, о грядущей выставке, о заслоняющей голубой небосвод башке мента, о смехе в сугробе. Рассказать о себе. А еще о неизвестности в центре разноцветного вихря, куда меня вот-вот засосет.

Достаю телефон. Проматываю список контактов. Номеров полно, а позвонить некому.

Может, родителям позвонить?

Набираю «мама».

Номер выскакивает. Но я на него не жму. Не могу придумать первую фразу.

Убираю трубку.

Дома должна быть Таня… Но мы с ней так давно не беседовали, что я даже забыл, как это делается.

Зайдя в подъезд, я поднимаюсь выше нашей квартиры. Прохожу мимо последнего этажа и попадаю на чердак. Давно я здесь не был.

Меня обступает темнота. Раздвигаю ее фонариком телефона. Теперь вижу, как под конусом крыши на полу пролегает тропа из досок. Шагаю по ним и слышу, как шуршит керамзит. Миновав несколько деревянных балок, дохожу до небольшой лестницы, которая ведет к открытому окошку. Протискиваюсь через него и оказываюсь на крыше.

Внизу – темный колодец двора. Сейчас главное – не соскользнуть в него. А сильный ветер, кажется, совсем не против того, чтобы я сорвался и шмякнулся на чью-то припаркованную машину.

Ползу вверх по крыше. Листы металла под ногами прогибаются и недовольно грохочут. Но на их возмущение я не обращаю внимания.

Путь преграждают раскачивающиеся провода. Я выпрямляюсь и перешагиваю через них. Они болтаются и цепляются за ботинки. Но я уже привык к их выходкам, и поэтому ловко перешагиваю через них.

И вот, наконец, передо мною мерцающий проспект. Суетливые машины объезжают последние автобусы, которые устало вздыхают, когда тормозят на остановке. Тротуары пересекают малочисленные прохожие. Вблизи раздается взрыв смеха, а чуть дальше трещит ругань.

В свете фонарей дома похожи на декорации, а поздние гуляки – на массовку. Нет только главных героев. Но их и не может быть. В этой постановке им не место. А я лишь безучастный зритель, который подглядывает из тени.

Сижу, пока меня не начинает трясти от холода. Тогда я встаю и пробираюсь обратно к окну. Пробираюсь на чердак и возвращаюсь в подъезд.

Дома разогреваю суп. Жмурюсь, пока ем. Чувствую, как согреваюсь.

Бросаю тарелку в раковину и ковыляю до дивана. Валюсь на него, прихватив ноутбук.

Захожу на сайт знакомств и вижу новое сообщение:

*Я вцепилась в твое плечо*

Вставай! Вставай!

Я хмурюсь и пишу.

Евгений:

*Я открыл глаза*

Что? Что такое?

Айлин:

Маски нас нашли! Нужно бежать!

*Я схватила тебя за руку и вытащила в коридор. Там нас ждал Сом. Он рявкнул, чтобы мы бежали на балкон, а сам сдвинул шкаф, перегораживая дверь.

Мы выскочили на балкон*

Перелезай на соседний балкон!

Евгений:

*Я в недоумении взглянул на тебя, надеясь, что ты просто шутишь, хоть обстановка и не располагала к этому*

Айлин:

*Из квартиры послышался грохот*

Чего ты ждешь?! Лезь!

Евгений:

*Я, не давая себе одуматься, подошел к краю и взобрался на ограждение. Чтобы не сорваться, ухватился за стену, разделяющую два балкона. Затем перебросил ногу на соседнее ограждение. Поднял взгляд. Стена уходила ввысь и терялась в тумане. Оттолкнулся и свалился на соседний балкон*

Айлин:

Молодец!

*Я радостно вскрикнула и тут же оказалась рядом с тобой*

Сом! Мы перелезли!

*Внутри квартиры раздалось дребезжание. Сом выбежал на балкон и перемахнул к нам. Не