Реприза - Иван Сергеевич Шестаков

Мы рвем, ломаем, топчем, пинаем, швыряем, разбиваем.

К приезду ментов мы успеваем расправиться со всеми экспонатами. Щадим лишь Танину картину.

Я стою в разгромленном зале и смотрю, как красные и синие блики мигалок проносятся по стенам, загораясь от соприкосновения с осколками. Когда я отдышался, понял, что внутри меня не осталось ничего. Все высмеял, отхаркал, откашлял. Меня переполняет пустота. Та, что простирается над недавним полем брани. Та, что заполняет собой безграничный горизонт, предстающий перед глазами альпиниста на покоренной вершине. Та, что плещется в ночном небе, до которого, казалось, ты дотянулся.

Ко мне подходит Диана. Она берет меня за руку. Оборачиваюсь к ней. Мы встречаемся взглядами. Вдруг понимаю, что эта девушка – самый близкий мне человек. Она, едва прищурившись, кивает.

Вместе с ней мы видим, как темные силуэты бегут к нам, закрывая цветные блики.

Сжимаю ладонь Дианы. Что бы дальше ни произошло, я уверен, что сотворил нечто по-настоящему свое.

Эпилог

Заголовки не утихают уже несколько дней.

«ДЕСАКРАЛИЗАЦИЯ СОВРЕМЕННОГО ИСКУССТВА

Призвание художника заключается в том, чтобы бороться с авторитетами. К сожалению, многие из них позабыли об этом предназначении. Или намеренно стараются не вспоминать. Оно и понятно, ведь под покровительством авторитетов живется сытнее. К тому же, авторитет – будь то церковь, правящая партия или мода – может посвятить любую твою работу в произведение искусства, как монархи прошлого посвящали в рыцарей. Во власти высших сил провести обряд сакрализации и превратить любой объект в предмет поклонения. Десакрализация, в свою очередь, как акт диверсии, подрывает устоявшееся представление об освященном объекте.

Именно такой акт диверсии и совершил Евгений Куликов…»

«МНОГОХОДОВОЧКА ОТ МИРА ИСКУССТВА

…Евгений Куликов наперед продумал все свои ходы. Он открыл заведомо провальную выставку современного искусства, отразившую все заблуждения нынешних художников, а затем „прикрыл эту лавочку“. Так ему удалось провернуть одну из величайших афер, которая может считаться отдельным произведением искусства. Необычность этого произведения заключается в поступательном порядке действий, включающих в себя в том числе и акты творчества меньшего калибра».

«ПРОВАЛ, ОБЕРНУВШИЙСЯ УСПЕХОМ

…Виктор Акуленко признал, что изначально был осведомлен о планах Евгения Куликова. Именно по этой причине против последнего с его подельниками не выдвинуто никаких обвинений. „Евгений провернул все идеально, в точности так, как мы с ним и обговаривали“, – комментирует случившийся погром Виктор Акуленко».

«ПЕТР ВОРОНЦОВ ОБЪЯВИЛ О НОВОМ ЭТАПЕ В СВОЕМ ТВОРЧЕСТВЕ

Петр Воронцов признался, что самые успешные его картины были украдены у другого художника. Столь провокационное заявление явно призвано ограничить всю предшествующую деятельность художника от нового этапа в его творческой жизни. Пока еще не известно, чего ждать поклонникам мастера эпатажа».

Убираю телефон в карман и выхожу из кафе на улицу.

Солнце не скупится на свет и тепло. Люди высыпали из домов, чтобы встретить его. Они лениво прогуливаются, и лишь я спешу на радиоэфир.

Я вновь любимец публики. Хотел плюнуть ей в лицо, а она утерлась и просит еще. Телефон постоянно трещит. По словам Воронцова, даже он не был так измучен успехом. В последние дни отвечаю только на звонки Акуленко и Данила. Я был бы рад ответить на звонок Дианы, но она молчит с тех пор, как я согласился с предложением Акуленко продолжать работать вместе. Ее не убедили мои заверения в том, что я хочу с ним сыграть, только чтобы переиграть. Про его обещания закрыть нас в случае отказа я даже не упомянул. Как и не упомянул про моих поклонников из ФСБ, которые, в свою очередь, хотят закрыть его. И все же я надеюсь дозвониться до нее. Быть может, ответит. Тогда я, услышав ее голос, подберу нужные слова. В этом я уверен.

Но как быть, если, как-то раз ответив на звонок, в трубке я услышу голос Кати Вихеревой? Что она мне скажет? И что мне сказать в ответ? Не наступит ли молчание после пары фраз? Ведь я боюсь не ее усмешек, а тишины на том конце. Пусть уж лучше хохочет надо мной, благо поводов для этого достаточно. А у меня тем временем впереди будет целое лето, чтобы все изменить. Целое лето.