Реприза - Иван Сергеевич Шестаков

– Привет! – кричит она и бросается ко мне, как только я подхожу.

– Не думал, что ты интересуешься современным искусством, – удивляюсь я.

– О, не думай обо мне так плохо. Мне просто интересно, на что ты тратил время, вместо того, чтобы со мной пиво пить в подъездах.

– Один раз я все же согласился на эту авантюру.

Веду Аню к гардеробу. Обмениваем ее куртку на бирку.

Позади нас раздается возглас:

– Отрадно видеть, что даже работа бессильна разлучить вас!

Оборачиваемся. К нам шагает депутат Алексей Алексеевич Гаврилов. Помню, он просил называть себя Лешей. Но мне хватает ума попридержать это имя до следующего похода по злачным местам.

– Здравствуйте, Алексей, – мне даже не нужно силой растягивать улыбку – она уже сама оттяпала себе пол-лица. Ведь собутыльников встречают со всей теплотой.

– Здравствуй, Евгений! Здравствуй, Айлин!

– Можете называть меня Аней.

– Это твое имя на эту неделю?

– Нет, – хихикает Аня. – Это мое единственное настоящее имя.

– Замечательно! – депутат чуть ли не подпрыгивает. – Давайте же как-нибудь отпразднуем возвращение к настоящему имени! Так сказать, возвращение к истокам.

Немного смущенные, соглашаемся.

К нам подходит Диана. Одета она в темно-синее платье, которое струится по гибкому телу. На ее голове тот же самый пучок, что был и при нашей первой встрече.

– Здравствуйте, Алексей Алексеевич. Вам с Евгением скоро открывать мероприятие, – вкрадчиво, как бы между прочим сообщает она.

– Уже идем, – депутат напускает на себя обычное выражение серьезной озабоченности, и мы спешим вслед за Дианой.

Всех сгоняют в большой зал. Аня остается в толпе, а нас с депутатом Лешей втискивают в ряд серьезнейших людей разного разлива. Рядом стоит стойка с микрофоном. Вскоре начнется так нелюбимая мною официальная часть. Если раньше я мог пропустить ее, то сейчас сам был вынужден подхватывать знамя пространных речей.

Первым к микрофону пускают депутата. Гаврилов много говорит про римлян. Уверен, многие из собравшихся в зале успели позабыть, что пришли в музей, а не на лекцию по античной истории. Еще больше говорит Акуленко. Свою речь он посвящает неразрывной связи бизнеса и искусства. Уверен, его слова о том, что бизнес – это тоже искусство, растиражируют завтра с утра все ведущие издания. К микрофону выходят еще несколько то ли коммерсантов, то ли художников – кто их разберет, – но только Воронцов затрагивает главную тему выставки и говорит, как просто самому стать копией своего таланта.

Меня выпускают к толпе самым последним. Оно и к лучшему – пока слушал чужие речи, вспомнил свою, которую в растерянности забыл. С самого начала я объясняю, почему именно мое имя указано в выданных буклетах с припиской «организатор выставки», хотя до этого оно звучало в новостях про разгром выставки Максимова. Нет, я говорю не про сытое место, которое предложил Акуленко. И не про месть Максимову и бывшему начальнику. Я говорю про шанс разобраться во всех передрягах, в которые угодило искусство в последнее время. За этими словами следуют пересказ концепции выставки и благодарности.

Всё. Отстрелялся.

Диана объясняет всем ход проведения выставки и обещает предоставить несколько экскурсоводов.

Илья берется сопровождать всех випов, к которым присоединяются ребята с района, а я решаю провести персональную экскурсию для Ани. Но путь нам преграждают мои недавние знакомые – фээсбэшники Арсений и Тоха.

– Евгений, можно задержать вас ненадолго? – ласково спрашивает Арсений.

– Из ваших уст приятно слышать, что задерживать вы собираетесь ненадолго, – приторно-сладко произношу я чуть ли не нараспев.

Мы отходим в сторону.

– Мы рады, что вы осознали все ошибки, – Арсений похлопывает меня по плечу.

– Да… – киваю я, не понимая, о каком именно осознании идет речь.

– Будьте уверены, мы отразим ваше раскаянье в рапорте. В вашем личном деле оно тоже найдет отражение.

– А что именно вы в нем напишете? – задаю вопрос в надежде узнать, как именно я раскаялся.

– Напишем как есть: «Евгений Куликов в должности организатора выставки намеренно разместил экспонат под названием „Слив протеста“. Экспонат представляет собой унитаз, на стульчаке которого буквой „V“ расположена туалетная бумага. Любой посетитель выставки может сесть на унитаз, надев на себя пластиковую маску Гая Фокса. Таким образом, человек, сидящий на унитазе, воспринимается зрителями оппозиционным лидером, который осуществляет процесс предательства своих сторонников и идей. Данный экспонат обладает мощным деморализующим эффектом, оказываемым на рядовых сторонников протестов».

Пока Арсений зачитывал текст будущего рапорта, я задержал дыхание. Теперь выдохнул. Что сказать, не знаю. Спорить глупо, а соглашаться – еще глупее.

– Признаюсь, я очень рад, что вы, Евгений, встали на путь исправления. После нашей первой встречи… я проникся к вам симпатией. Да и Тоха тоже.

Тоха утвердительно мычит.

– Вы поэтому погнались за мной в прошлый раз? Вам собутыльника не хватало? Наверное, удобно так работать – если не с кем выпить, компанию можно доставить на допрос.

Мой голос под конец срывается. Запоздало улыбаюсь.

– Нет. Что вы? – глаза Арсения округляются. – Мы хотели надавить на вас, чтобы вы отказались от участия в выставке. Нет, не по своей инициативе, конечно. Приказ начальства. Оно же сообщило, где вас можно найти. Но, как мы видим, все опасения были напрасны.

Все, с меня хватит.

Я прощаюсь с фээсбэшниками и возвращаюсь к Ане.

Вместе с подругой мы проходим по всем залам. Экскурсоводы тараторят, спеша раскрыть публике все тайны отечественного современного искусства. Их окружили и внимают, как пророкам. Некоторые гости бродят в одиночестве, словно отступившие от истины ариане.

Выставка как механизм. Стоит ее немного подтолкнуть, и расставленные по местам детали начинают крутиться сами по себе.

У картины Тани подруга задерживается. Она крутит головой, словно надеясь рассмотреть что-то скрытое за холстом. Нисколько не удивляюсь, что именно эта работа понравилась ей больше всего. Про остальные экспонаты Аня скромно говорит, что «не совсем поняла». Однако уловом с выставки – фотографиями, где она с мастерством модели позирует на фоне разных работ, довольна. Видимо, чтобы подразнить меня, воодушевленно замечает, что теперь сможет сменить аватарку на сайте знакомств.

Аня уходит, обняв на прощанье, а я остаюсь в особнячке с ребятами до глубокой ночи. Проводив последнего гостя, мы закрываемся и достаем из закромов бутылки разной стоимости и градусности. Я быстро набираюсь творческими порывами и начинаю искать Диану, сам до конца не разобравшись, для чего. Илья выбивает из меня весь запал. Говорит, что Диана сбежала почти сразу после окончания мероприятия. Мне остается обнимать этого ветерана выставок. Пока