Реприза - Иван Сергеевич Шестаков

прижимаю его к себе, поучаю всех, что хорошая выставка начинается с бара, где в собутыльниках оказываются замечательные люди. Илья вырывается и произносит тост в мою честь. Заканчивает речь пожеланием провести еще десяток выставок. Радостные крики кружатся в громогласном хоре.

Утром мой беспробудный сон потрошит звонок. Я очухиваюсь на бескрайней кровати. Долго не могу сообразить, куда меня вышвырнуло этой ночью. В последнее время я привык находить себя на узком диване в гостиной комнате, а тут безбрежный океан матраса. Потом вспоминаю, что диван остался в покинутой квартире Тани. Сейчас у меня своя квартира. Точнее, служебная. В ней-то я и оказался.

Тянусь за телефоном. Звонит Данил.

– Слушаю, – мой голос словно скользит по наждачной бумаге.

– Евгений, с этого дня ты сам по себе.

Я пытаюсь понять, что говорит Данил. Слова никак не хотят собираться в одну осмысленную фразу.

– В смысле?

– Акуленко попросил позвонить тебе и сказать, что разрывает с тобой прежние договоренности.

– Но почему?

– Не трудно догадаться. Или ты еще не в курсе происходящего? Ты спишь еще? Давай вставай и читай новости.

Господи, почему они всегда скрываются за новостями? Почему за них всегда говорят заголовки? Сами они не могут все высказать в лицо?

– Уже появились рецензии на выставку? – догадываюсь я.

– Да. Они разгромные.

Я ничего не чувствую. Словно слушаю разговор двух незнакомцев о неизвестных мне вещах.

– Хорошо. Я прочту.

– Выставка закроется через неделю. Тебе там незачем появляться.

– Понятно.

– И еще, Евгений. Из квартиры тебе тоже нужно будет съехать.

Рука с телефоном бессильно падает на кровать.

Приехали. Приплыли. Прилетели…

Я перекатываюсь к краю и валюсь на пол. Прямо перед моим лицом оказывается морда Пима. Он лапой тычет мне в лицо, проверяя, не помер ли я. Но ведь кот остался на прежней квартире. Успеваю убедить себя, что мне приснился сон с выставкой, корпоративными войнами и расставанием с Таней. Потом вспоминаю, что кота я приютил на время, а все прочее мне не приснилось.

Встаю и, шатаясь, тащусь в душ. Прячась от тугих струй, я прижимаюсь ко дну джакузи. Ложусь ничком и жду, пока похмельную тяжесть смоет. Бесполезно.

Вылезаю и, накинув на плечи полотенце, иду заваривать чай. Рядом с дымящейся кружкой ставлю ноутбук.

Неужели все так плохо?

Листаю новости.

«КРИЗИС В ОТЕЧЕСТВЕННОМ ИСКУССТВЕ ИЛИ В КОМПАНИИ АКУЛЕНКО?

…Покидая выставку, почти все гости приходили к одному выводу – они стали свидетелями провала. Мнения расходились лишь касательно причины столь фееричной неудачи. Некоторые посетители были уверены, что выставка вышла такой пресной по причине кризиса в современном отечественном искусстве. Сторонники этой версии считают, что художники оказались в плену устаревших на Западе идей, а поэтому удивить они попросту не способны. Другие придерживаются не столь категоричного мнения. По их мнению, российские художники не такие уж беспомощные. Они возлагают всю ответственность за провал на организаторов, а точнее – на компанию известного бизнесмена Виктора Акуленко. По их мнению, крупный магнат руководствуется в работе подходами, которые использовали еще в нулевых, а современные тенденции он не учитывает. Это сказалось и на проведении вчерашнего мероприятия. Эту точку зрения разделяет другой крупный бизнесмен, Дмитрий Максимов…»

«ЭКСКУРСИЯ ПО НЕУДАВШЕЙСЯ ВЫСТАВКЕ ВИКТОРА АКУЛЕНКО

…Вчерашний журналист Евгений Куликов явно не справился с задачей организатора выставки. В своей вступительной речи он объяснил проделанную им работу желанием разобраться в современных трендах искусства. К сожалению, ему это не удалось. Об этом свидетельствует и неудачный подбор экспонатов, и их беспорядочное расположение. К примеру, картина Татьяны Огорёвой „Отражение“, выполненная в спокойной изобразительной манере, воспринималась лишней посреди буйства современного искусства и никак не вязалась с темой выставки. Даже работы прославленного Петра Воронцова не смогли спасти выставку. К слову, название выставки „Реприза“ в действительности не обманывает – организаторы повторили все то, что хорошо знакомо нам, но справились с этим намного хуже своих предшественников».

«КАТАСТРОФА ХУДОЖЕСТВЕННОГО МАСШТАБА

…Помимо Воронцова, публику смог удивить молодой и амбициозный художник Максим Отрадный. Посреди зала он осмелился выставить унитаз. И за это ему сулят лавры второго Дюшана. Вы спросите почему? Давайте разберемся, чем эта работа выгодно отличается от остальных».

Все, с меня хватит.

Захлопываю ноутбук.

Ничего не понимаю. Выставка получилась ничем не хуже прочих. Да, слабые стороны есть, но мы попытались превратить их в сильные: молодые и неопытные авторы смогли окинуть свежим взглядом стоящую перед нами задачу и предложить нестандартные решения, а отсутствие большого количества громких имен подарило посетителям возможность увидеть нечто новое. По крайней мере, в этом меня убеждала Диана.

Надо позвонить ей.

Хватаюсь за телефон. Гудок за гудком сжимают мою голову. Надо найти таблетки… Ах да. Их нет. Все они остались у Тани.

Не дождавшись ответа, сбрасываю.

Ну и что делать дальше?

В растерянности хожу по комнатам. То и дело нахожу себя в разных концах квартиры, не понимая, как я здесь оказался. Следом за мной бегает Пим. Он словно безмолвно спрашивает, куда я дел Таню.

Берусь собирать вещи, но быстро обнаруживаю, что я не успел распаковать сумки.

Не желая дать мыслям нагнать меня, выхожу на улицу под предлогом купить таблетки. Снег валить перестал и успел подтаять. Перемешивая ногами слякоть, выхожу со двора. Из-за угла показывается дом с мерцающим зеленым крестом на первом этаже. Почти дохожу до него, когда слышу телефонный звонок. Оказывается, Диана решила перезвонить.

– Я думал, ты за границу сбежала.

– Не мне, а тебе нужно бежать.

– Меня сейчас ни одно государство не пустит в страхе за свое культурное наследие.

– И то верно, – голос у Дианы холодный, отстраненный. – Давай встретимся. Надо переговорить.

Я соглашаюсь, но все же захожу за таблетками, одну из которых проглатываю прямо в аптеке.

Встречаемся у особнячка. Несмотря на то, что еще день, посетителей внутри много. Видимо, спешат приобщиться к самому громкому провалу в культурной жизни города.

Киваю подошедшей Диане на посетителей, которые бродят за широкими окнами:

– Знаешь, а ведь еще вчера я ощущал некое родство с этой выставкой, а сейчас она больше принадлежит им, чем мне. Меня даже могут не пустить внутрь.

– Зря ты так считал, про родство…

– Это почему же?

Отвечает Диана не сразу. Мы отходим от особнячка и двигаемся вдоль дороги. Улица притихла. Впала в оцепенение под серым покрывалом из снега и грязи. Машины проезжают редко и как-то неохотно крутят колесами.

– Ты, вероятно, думал, будто от тебя что-то зависит. Считал, что можешь влиять на ход подготовки, –